Цирковое: Когнитивнодиссонансоустойчивость как основное требование к оппозиционному политику

Всё-таки, у политиков как-то по особенному голова повёрнута. Особенно когда они творческая интеллигенция. Только что в душе слушал по радио (я радио только в душе слушаю) передачу про судьбы украинскогокинематографа. На самом главном украинском радиоканале ("Первый национальный") ведущий передачи "Повестка дня" беседовал с каким-то Богданом Бенюком из местной фашистской партии "Свобода" -- вроде бы, не то актёром, не то режиссёром.

Ну и пан Бенюк на голубом глазу толкнул спич про то, что нехорошая нынешняя власть не хочет-де давать деньги "на кино" со смехотворным оправданием "нам тогда на пенсии не хватит". При этом, когда предыдущий президент (назовём его для простоты Предыдущенко) строил памятник Голодомору, то потраченных денег приходилось по пять гривен (меньше доллара) на гражданина Украины, и все открыто это обсуждали и предлагали лучше потратить эти деньги на пенсии. А теперь всё стало совсем плохо, и никто уже не предлагает потратить на пенсии стоимость нынешней резиденции нынешнего украинского президента. Потому что боятся. Потому что атмосфера тотального террора. Потому что сразу придут и. Потому что никто такое в эфир не выпустит. И так далее.

Ну, тут даже ведущий передачи не выдержал и прямо сказал, что только что всё это было сказано по главному украинскому радиоканалу, и никакого страха или террора замечено не было. Пан Боган натурально стушевался и постарался перевести разговор на другую тему.

Цирк.

Мне это напомнило славные времена "Майдана", когда тогдашний телевизионный рупор оппозиции -- "Пятый канал" -- на всю страну на голубом глазу вещал про тоталитаризм, удушенную свободу слова и всякое такое. И, что показательно, тоже никакого когнитиного диссонанса.

Когда эти ребята рассказали, что их отключили в нашем районе Киева, то мы пытались даже им в прямой эфир позвонить и опровергнуть. Но они звонки из нашего района не принимали. И продолжали на всю страну рассказывать об ущемлении свободы их слова.

Я же говорю -- цЫрк.

Мимоходом: Кошёлка оппозиции, или О роли личности в истории, географии и чистописании

По мотивам http://manul-autist.livejournal.com/146712.html:

"Публикуешь программный текст Адольфа Гитлера -- умный, острый, актуальный -- и выясняешь, что никому неинтересно, о чём он там пишет! Гораздо интереснее обсудить желание Гитлера геноцидить евреев и гомосексуалистов. В свете 'он моральный урод, поэтому обдумывать его тексты я не буду'.

Это самый распространённый способ уйти от проблемы -- обличить оппонента в каком-нибудь дерьме, заткнув оным и рот оппонента, и собственные уши заодно. Так удобнее.

Знаете, господа моралисты, что я вам скажу.
Не дай вам Бог пройти через то, через что бесстрашно пробивался Адольф Гитлер.
Не дай вам Бог увидеть те страшные и тёмные подземелья нашей жизни, в которые он спускался чуть не каждый день. Спускался, поднимался и сохранял здравый ум, твёрдую память, жизненную энергию и даже какой-то оптимизм.
Вам не нравится, что он геноцидил евреев и гомосексуалистов? Прежде, чем судить, поинтересуйтесь, с каким беспределом и идиотизмом он вынужден был сталкиваться на протяжении многих лет. И спросите себя, вежливые вы мои: вы могли бы вынести всё, что вынес он и сохранить рассудок и свою драгоценную вежливость?
Я -- нет. Стопроцентно."

PS: Собственно, вот есть у меня такое ощущение, что иногда личность автора принципиальна для понимания произведения. А иногда нет. Тут всё определяется природой произведения. Если мы имеем дело с чем-то объективным (например, с математическим трактатом), то нам действительно должно быть всё равно, что написавший его математик -- антисемит, клептоман и аморалку с собственным пасынком развёл. Математика же всё равно правильная. А вот если мы имеем дело с чем-то субъективным, включающим в себя точку зрения автора... Григорий Котошихин, Адольф Гитлер и Ольга Романова -- явления одного порядка как минимум в том плане, что все они вкладывали свою личность в тексты, и личность эта была так себе. Но в случае Котошихина мы можем абстрагироваться -- несколько веков прошло, как-никак. В случае Романовой абстрагироваться не можем -- вот она, её личность, ходит рядом с нами и в "Фейсбук" твитает. А вот Гитлер -- это уже, наверное, что-то переходное: личность и художества автора постепенно истираются, и из живого человека он сам превращается в персонажа. Чучельник сам занимает выделенную для него витрину в кунсткамере. Или вот возьмём того же Пушкина... Впрочем, нет: Пушкин -- фигура слишком масштабная для незаметного упоминания в постскриптуме, и его я возьму позднее в отдельном посте.