![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
alkor_alkor“...И сейчас,”– сказал Багдасар.– “я, прошу прощения за метафору, собираюсь вырезать список имен и званий из пергамента, написанного Абивардом, наклеить его на подходящее место на свитке, написанном писцом Шарбараза. Сначала я должен вырезать список в его первозданном виде, а уже потом буду приспосабливать…”
Пергамент, который Маниакис получил от Абиварда, лежал на серебряном подносе. Багдасар положил на него сверху макуранский серебряный аркет с профилем Шарбараза. Сейчас он начал читать заклинание и делать пассы руками над подносом. Часть заклинания была на архаичном видессианском, используемом в божественной литургии, остаток – на васпураканском. Пот стекал по лицу Багдасара. Остановившись на мгновение, он повернулся к Маниакису и сказал: “Я создал условия, при которых вырезать список будет возможно. Пришло время для моего инструмента…”
Вместо сотворения заколдованного ноже, которое ожидал увидеть Маниакис, Багдасар подошел к клетке, и вытащил маленькую серую мышь. Зверёк спокойно сидел в его руке и не пробовал бежать даже тогда, когда маг погрузил мышинный хвост в чернильницу.
“Как вы понимаете, Ваше Величество, животное находится под действием моего волшебства,”– сказал Багдасар. Маниакис кивнул головой, и маг продолжил: “Это позволит – если то будет угодно Господу Всеблагому и Васпуру, первому из людей – точно выделить текст, который должен быть перемещен с одного свитка на другой.”
Он убрал аркет со списка Абиварда и посадил мышь в начале пергамента. Пошевелив усами, мышь побежала в конец списка. Маниакес боялся, что испачканный чернилами хвост мыши испачкает пергамент, написанный Абивардом, однако ничего подобного не произошло. Должно быть, колдовство Багдасара не позволило случиться чему-то такому. Вместо этого, непонятные – по крайней мере, Маниакису – символы, написанные Абивардом, начали светиться ярко-белым цветом, в то время как сам пергамент под ними стал чёрен, как сажа.
Багдасар испустил вздох облегчения. Очевидно, это было эффектом, которого он хотел достичь. Маниакис тоже позволил себе вздох облегчения, потому что он этого достиг. Маг сказал: “Сейчас, чтобы наклеить…”
Он посадил мышь обратно на ладонь. Зверёк пристально посмотрел на него с похожими на бусинку маленькими черными глазками. Маниакис задумался о том, что думает (если думает вообще) это существо о своей роли в колдовстве. Еще одна вещь, о которой он никогда не узнает.
Багдасар положил серебряный аркет на письмо, которое Шарбараз, Царь Царей, отправил Ромезану. “Я знаю макуранское письмо достаточно для того, чтобы узнать имя Абиварда,”– сказал он.– “и я положил эту монету сразу после него, чтобы указать точку вставки для текста, который будет перенесён.”
Сделав это, он посадил мышь обратно в клетку, и та немедленно слизать чернила с хвоста маленьким розовым язычком. Багдасар начал очередное заклинание. Его руки с длинными пальцами совершали быстрые пассы, его тон менялся от мольбы к требованию и приказу. Он перешел на гортанный васпураканский – лучший язык для того, чтобы требовать что-либо.
Маниакис не сдержал восклицания: на пергаменте, начинаясь с того места, где лежал серебряный аркет, были имена и титулы, сдвинув дальше окончание текста письма. Символы, которыми были написаны эти имена и звания, остались белыми, а пергамент под ними – чёрным.
“Здесь,"– сказал Багдасар.– “мы имеем точную копию списка Абиварда.”
“Может быть даже слишком точную,”– отметил Маниакис, рассматривая документ.– «Прежде всего, поля у вставленного текста не такие, как у остального письма Шарбараза к Ромезану.»
“Я еще не завершил колдовство, ”– сказал Багдасар с оттенком досады в голосе. Автократор махнул ему, чтобы тот продолжал. Маг так и сделал, бормоча то по-видессиански, то по-васпуракански. Когда он направил указательный палец на пергамент, область, занятая белыми символами на черном фоне, стала длиннее и уже; казалось, имена и звания ползут вниз, чтобы приспособиться к изменению.
Наблюдение за движением слов почти вызвало у Маниакиса морскую болезнь. Обычно, написав что-то однажды, ожидаешь что написанное всегда будет оставаться неизменным. Но результат был намного лучше того, что было раньше. Однако совершенство еще не было достигнуто. Маниакис сказал: “Я не читаю по-макурански, однако даже мне очевидно, что этот текст написан двумя разными руками.”
Багдасар шумно выдохнул через нос – идеальный нос для того, чтобы шумно выдыхать через него. С видом человека, пытающегося удержать ускользающее сквозь пальцы терпение, он сказал: “Ваше Величество, я в курсе. У меня есть средство для этого.” Он подошел к клетке, куда раньше посадил мышь. Снова взяв зверька в руки, он еще раз раздраженно выдохнул: “Чума! Глупая тварь слишком хорошо вылизала свой хвост. Придется перезарядить чернилами мой инструмент.”
Он снова погрузил хвост мыши в чернильницу, бормоча себе под нос заклинания, которые скорее должны были сделать черную жидкую частью его колдовства, нежели были простым отражением его досады. Сделав это, он снова усадил мышь на документе, позволяя ее испачканному магическими чернилами хвосту скользить между строк текста.”
“Это должно помочь,”– сказал он и поднял зверька снова.– “Сейчас мы применяем закон сходства к именам, перемещенным на пергамент…”
Он снова вернул мышь в начало области, где все еще красовались белые слова на фоне черного пергамента. Его волшебство вынудило ее пройти через черную область с начала до конца, так что мышиный хвост, извивавшийся туда-сюда, коснулся всех имен и званий в списке Абиварда. И по мере того, как хвост грызуна касался их, они менялись. Теперь они были написаны тем же почерком, что и слова документа, к которому они были добавлены.
Как только изменение свитков было завершено, Багдасар снова посадил мышь в клетку. Он повернулся к Маниакису: “Действительно ли это то, что вы желаете видеть в окончательном документе, Ваше Величество?”
“Вообще-то, я был бы счастливее, если это бы весь пергамент был написан черным по белому,”– ответил автократор.
Багдасар фыркнул: “Выделенной остается та область, которая все еще подвержена изменениям. Удовлетворяет ли она сейчас вашим пожеланиям?”
“Да,”– ответил Маниакис.– “надеюсь, превращение ее обратно в черные буквы на белом фоне не будет слишком сложным?”
“Думаю, я справлюсь с этим, Ваше Величество,”– с улыбкой произнес Багдасар. Высунув язык между зубами, он щелкнул им – и тут же белые буквы стали черными, а черный пергамент – белым. “Вот оно и готово: единое длинное, кровожадное письмо, готовое одурманить Ромезана.”
Маниакис изучал письмо. Насколько он мог судить, оно могло бы прибыть бы прямо из канцелярии Царя Царей…
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2005-07-29 12:16 pm (UTC):-))
no subject
Date: 2005-07-29 12:27 pm (UTC)А что? 0;)
no subject
Date: 2005-07-29 12:38 pm (UTC):-)
Ну, в русскую литературу -- это перебор, да
Date: 2005-07-29 12:54 pm (UTC)no subject
Date: 2005-07-29 12:35 pm (UTC)Дык...
Date: 2005-07-29 12:53 pm (UTC)1998 год ;)