![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
alkor_alkorНекоторое время назад в обсуждении поста http://afranius.livejournal.com/235507.html уважаемого Кирилла Еськова я позволил себе следующий комментарий:
Прежде всего, два слова о моих политических взглядах. Формально говоря, я -- "охранитель", эстатист, легитимист и так далее. Я голосую за status quo, поскольку не вижу оному разумной альтернативы. Как только увижу таковую -- проголосую за неё, бо нынешняя российская власть у меня особого восторга не вызывает, и претензий я к ней имею вагон и маленькую тележку. Но -- увы и ах! -- я пока её не вижу.
Основываясь на собственном жизненном опыте и элементарном здравом смысле, я являюсь принципиальным противником всяких бархатных и разноцветных "революций" (далее для простоты именуемых майданами), поскольку, как всем известно, ещё ни одна такая "революция" не смогла достичь проставленной цели (свержения легитимной власти) без опоры на иностранную интервенцию в широком смысле этого слова (т.е. от финансовой подкормки агентов влияния до вооружённой агрессии включительно). Если я вижу человека, который сознательно идёт на оранжевые барикады очередного майдана с надеждой и намерением победить, то я, следовательно, вижу человека, делающего ставку на иностранное вмешательство в дела страны. В случае Украины, Белоруссии или какого-нибудь Бахрейна это меня забавляет. В случае России -- бесит.
Со времён украинской "оранжевой революции" я привык к тому, что в какой-то момент часть окружающих меня (реально и виртуально) людей внезапно начинает вести себя иррационально. Научился не пытаться переубедить. Отвык удивляться.
Теперь вот сходная история поимела место в России. Бывает.
Сочувственно наблюдая за людьми, ведущими дискуссии с "одержимыми" в Сети, я выработал определённую точку зрения на вопрос, которой и хочу поделиться с надлежащими занудностью и многословием.
Прежде всего, следует помнить, что речь не идёт о классической публичной политике. Политически активных людей в обществе не так уж и много, и они все ходили на митинги и до наступления часа Ч. Митинги эти были малочисленны и малоинтересны для окружающих.
В параллельном политическим активистам пространстве жили рядовые обыватели. Которым не хотелось политики, но очень хотелось праздника. Потребность человека в празднике -- одна из древнейших и основополагающих. Именно она породила и древнеримские сатурналии, и католическую традицию карнавала, и православные святки с масленницей, и ещё шут знает что...
Карнавал -- это праздник. Альтернативная реальность, в которой не действуют традиционные нормы и ограничения. На карнавале по определению весело. Карнавал создаёт общность тех, кто в нём участвует. Самый главный человек на карнавале -- "дурак". То есть, шут. Профессиональный развлекатель. Шоумен. Ораторы, проповедники и лекторы общества "Знание" на карнавале не в чести.
Карнавал приходит в нашу жизнь под разными масками. Одна из них -- майдан.
На майдане по определению весело. И безопасно (ну кто будет давить карнавал танками и разгонять водомётами и слезоточивым газом? это же ПРАЗДНИК! он же ДЛЯ ВСЕХ!).
Майдан сознаёт общность людей. Чувство локтя. Море дружеских улыбок незнакомцев. Ощущение причастности к чему-то большему. Эмоциональный резонанс. Те, кто ходил на матч с футбольными фанатами или стоял в толпе зрителей на рок-концерте, вполне может сам это оценить.
Вожди майдана -- клоуны. В хорошем смысле слова (благо другого смысла у этого слова нет). Многие из них просто физически не могли бы быть публичными политиками в демократическом государстве, поскольку их постоянно заносит куда-то не туда -- и в публичных выступлениях, и в личной жизни. То, что стало бы для политика политическим самоубийством, в своих вождях толпа на майдане склонна игнорировать или даже одобрять. На стороне клоуна -- презумпция прикольности.
Именно это, кстати, стоит помнить тем, кто пытается в сетевых дискуссиях нападать на оппозиционных вождей, пользуясь доводами логики и рассудка: "одержимые" спокойно пропустят всё мимо ушей, поскольку оно им не интересно. Не прикольно. Не вписывается в карнавальную атмосферу вечного праздника.
Главное представление традиционного итальянского карнавала -- "Похороны Карнавала". "Карнавал" -- огромная кукла, краснолицая, толстая, с огромным брюхом, в ярких одеждах. Его возят по городу в повозке всю карнавальную неделю, и к последнему дню Карнавал начинает проявлять признаки "недомогания". Бедняга не шумит, не поет песен, не отпускает шуточки по поводу прохожих, не окликает красавиц и, наконец, начинает призывать врача. За врачом отправляется супруга Карнавала -- Кварензима, худая старуха в трауре, имя которой означает "Сорокадневье" (то есть "Великий пост").
На помосте появляются традиционные маски -- персонажи комедии дель арте. Арлекин, Панталоне и Пульчинелла лезут со своими советами, предлагают новейшие патентованные средства или хирургическое вмешательство. Врачи, которых приводит Кварензима, исключительно бестолковы и занимаются не больным, а рассказывают публике о себе. Карнавал стонет, Кварензима рыдает, зрители хохочут...
Наконец, Кварензима находит доктора "известного всему миру". Он одет в чёрное, на лице его -- белая маска, а в руках -- коса. И этот врач прерывает страдания Карнавала одним ударом... Карнавал погребён, и в права наследства на сорок долгих дней вступает Кварензима.
У современных майданов есть одно немаловажное преимущество перед средневековыми карнавалами: они не ограничены во времени. Майдан -- это карнавал без Кварензимы, поскольку помимо площадей и проспектов в распоряжении его участников есть Сеть. Каковая по самой природе своей предназначена для создания атмосферы шутовского праздника, отрицающего традиционные нормы и ограничения.
Таким образом, в случае майдана карнавал может длиться неделями или даже месяцами. Чем это чревато? Например, возможностью появления психической эпидемии.
Вот что писал по поводу психических эпидемий известный русский психиатр Виктор Хрисанфович Кандинский (1849–1889): "Болезни, поражающие сразу множество людей, называются повальными, или эпидемическими болезнями... Не одни только телесные болезни способны к эпидемическому распространению; болезни души, психические расстройства также нередко принимают эпидемический характер. История человечества, история обществ представляет нам ряд длинный, можно сказать, -- непрерывный ряд примеров, в которых известные побуждения и стремления, известные чувства и идеи охватывают сразу массу людей и обусловливают, независимо от воли отдельных индивидуумов, тот или другой ряд одинаковых действий. При этом двигающая идея сама по себе может быть высокою или нелепою, чувство и стремление могут не выходить из границ физиологических, но могут быть также необычайными и анормальными, совершенно изменяющими прежний нравственный и умственный характер людей. К таким примерам морального и интеллектуального движения масс, порою принимающего форму резкого душевного расстройства, мы совершенно вправе приложить название 'душевные эпидемии'. Аналогия с телесным эпидемиями здесь полная... Оспа и чума уносили прежде тысячи и десятки тысяч жертв и опустошали целые страны. Душевные эпидемии не менее губительны. Проходит время невольного душевного расстройства, время коллективного увлечения и страсти, -- и вернувшиеся к рассудку люди обычно не могут понять своих прошлых ошибок..."
К психическим эпидемиям, то есть массовому психопатологическому поведению людей, Кандинский относит революции и войны, религиозные движения. Он рассматривает массовые походы детей от 10 до 14 лет, собиравшихся в 1212 г. со всей Европы, чтобы идти к гробу Господню в Палестину. Аналогичным было и "массовое безумие детей", охватившее многие местности Германии в 1458 г. К психическим эпидемиям Кандинский относит и так называемые индуцированные поступки (убийства, самоубийства, крупные кражи, мошенничества и т.д.), которые совершаются как бы в подражание. В этом он, в частности, обвиняет прессу и литературу: "Начиная с Эскироля (Жан Этьенн Доминик Эскироль, 1772–1840 гг., французский психиатр, один из основоположников научной психиатрии), врачи постоянно указывали на опасность от мелкой прессы, распространяющей в массе подробные и картинные описания различных преступлений и процессов. Не менее вредны литературные произведения, придающие самоубийцам ореол поэтичности и геройства. Madame де Сталь не без основания говорила, что гётевский Вертер вызвал большее число самоубийств в Германии, чем весь прекрасный пол этой страны."
Психические эпидемии известны с древних времен. Греческая мифология сохранила о них память. К примеру, таков миф о трех дочерях тиринфского царя Прэта, которые покинули родительский дом и бродили по лесистым предгорьям, утверждая, что превратились в коров. Такое несчастье постигло их из-за того, что они презрели статую Геры -- богини плодородия и брака. Эти девушки -- Лизиппа, Финнойя и Ифианасса -- вскоре стали центром психической эпидемии, когда к ним присоединились толпы женщин из Тиринфа и Аргоса. Все они чувствовали себя коровами (мычали, щипали траву и ходили на четвереньках). Вылечил их некий Меламп -- пастух-прорицатель.
Психические эпидемии -- это симптом всякого "смутного времени". Контингент, которым овладевает психическая эпидемия (будь то эмоционально заряженная идея или напряженный аффект), чаще всего представляет собой толпу, чувствующую себя как нечто целое, единое, тотальное.
Правда, бывают эпидемические вспышки, когда заражённые не объединяются в толпы. К примеру, в конце XIX века в ряде деревень Нечерноземья пронеслись психические эпидемии икоты: икали поодиночке, иногда семьями. В одной семье икали, например, дети, в другой -- взрослые. Были при этом случаи, когда икать начинали и домашние животные (кошки, собаки). Икота начиналась внезапно и также внезапно прекращалась. Икали сутками, в том числе и во сне. Вспышка затухала, потом, спустя месяц-два, возобновлялась. Врачи и местные знахари ничего поделать не могли.
И дело, кстати, не в несовершенстве тогдашней медицины. Сравнительно недавно, в 70-х годах ХХ века Пинежье (Архангельская область) больше всего страдало от "икотной заразы". В одной из деревень Сурского сельского совета, Шуйге, женщины кричали едва ли не в каждом дворе. В сурскую чертовщину пришлось вмешаться даже Архангельскому обкому партии: в медицинский институт было направлено письмо с просьбой разобраться в ситуации и оказать помощь. "Из Шуйги икотниц привозили в сурскую больницу на грузовике человек по пятнадцать. Как они верещали!.."
Но вернёмся к нашим баранам. Психическая эпидемия, охватившая толпу, может превратить ее в криминальную. Хотя история знает случаи, когда охваченная энтузиазмом толпа совершала подвиги созидания, находясь в состоянии эйфории, или экзальтации, чаще криминальная толпа оказывается способна на спонтанно возникающий бессмысленный бунт агрессивных людей с помрачённым сознанием. Аффект, помрачающий сознание толпы, -- это конгломерат различных негативных эмоций, достигающих предельной степени напряжения и поэтому готовых к разрешению серией разрушительных действий. Криминальная толпа -- неорганизованная масса людей, находящаяся в состоянии группового острого безумия, имеющего выход в слепом уничтожении всего окружающего. Этот аффект всегда является психологическим ядром криминальной толпы. Паника, которая часто сопровождает её действия, -- начальная стадия разрешения аффекта, слепые поиски отводных каналов для перенапряженных эмоций. Здесь к месту процитировать русского психиатра и культуролога Николая Николаевича Баженова (1857-1923), который в начале ХХ века писал: "Состояние социальное аналогично состоянию гипнотическому. Иметь только внушенные извне мысли и эмоции и думать, что они спонтанны, -- вот иллюзия, общая для человека в сомнабулизме и для человека в обществе." Баженов чётко определил механизмы возникновения криминальной толпы, а именно: гипноз и суггестию (внушение).
Криминальная толпа, будь она из десятка тысяч человек, неизвестно, для чего собирается, неизвестно, куда идет, неизвестно, для чего убивает, для чего себя дает убивать, для чего разрушает все, что попадается на пути. Морально криминальная толпа беспомощна, и поэтому ее нетрудно разогнать горсткой вооруженных людей.
Сознание криминальной толпы помрачено аффектом (как сомнамбулы, по Баженову), и поэтому действия ее слепы и хаотичны. У криминальной толпы нет иной цели, как найти выход для нестерпимого напряжения, а когда пары спущены и пламя аффекта сбито, остается страх, продолжающий удерживать людей в толпе. Без "дерзости" и спеси криминальная толпа беспомощна.
Основные термины, в которых можно описать криминальную толпу следующие. Ажитированность -- внезапно возникающее сильное беспорядочное двигательное беспокойство или даже возбуждение, часто сопровождаемое речевым возбуждением (выкрики, угрозы, оскорбления, свист, брань, улюлюканье). Разрушительные лействия в течение нескольких суток (без сна и отдыха). Прекратиться все может внезапно, сменившись вялостью, подавленностью, апатией или "скулящим страхом", иногда -- амнезией (беспамятством).
Так, в одной геологической экспедиции, работавшей в Аяно-Майском районе вдали от населенных пунктов, после нескольких дней изнурительного перехода, сопровождаемого бесчисленными укусами мошкары, у большой группы геологов возникло состояние ажитации, в которое затем включились почти все, кроме проводника, местного жителя якута, и фельдшера, 20-летней девушки, только что поступившей на работу по окончании медицинского училища. Ажитация длилась около пяти часов: с 12 дня до 17. За это время двое погибли, пятеро получили тяжелые ранения, трое из них нанесли себе увечья сами, ножами и топорами, почти все остальные получили в той или иной степени различные повреждения, в том числе и от того, что кусали друг друга. Bсe имущество экcпедиции -- палатки, переносные лодки, аппаратура, кухонные принадлежности, оружие, инструменты -- было уничтожено, банки и пакеты с продуктами были разбросаны.
"Всё это происходило, как в кино",-- вспоминает фельдшер. "Как во сне или спьяну",-- подтверждает проводник. Они были разделены буйствующей толпой и наблюдали её из разных точек. Никто из бесновавшихся не обращал на них ни малейшего внимания, хотя спрятаться им было негде. Вероятно, сознание буйствующих было сужено, так что и девушка, и проводник просто не попадали в поле их зрения.
Успокаивались постепенно, в течение получаса; крик и ругань сменились стонами, всхлипываниями, причитаниями. Полностью очнувшись, не могли понять, что произошло. Никто ничего не помнил. Средний возраст геологов 35 лет, треть отряда составляли женщины. Все, за исключением фельдшера, имели стаж полевых работ свыше 10 лет, алкоголь не принимали.
Молчаливая агрессия -- состояние угрюмого напряжения, по неясным каналам распространяющееся от одного человека к другому и овладевающее группой мгновенно. За короткое время этим состоянием могут быть охвачены десятки и сотни людей. Молчаливая агрессия базируется на депрессивном аффекте и разрешается серией разрушительных акций, убийством, членовредительством. Внешне эти акции могут производить впечатление целенаправленных действий, однако с исчезновением напряжения наступают растерянность, чувство общего страха перед содеянным, иногда паническое бегство, попытка толпы рассеяться. Расстройств памяти не наблюдается.
"Буза" и "кураж" -- внезапное, по малейшему поводу или без него, возбуждение толпы, как правило, "на вербальном уровне", то есть без разрушительных действий, характеризующееся беспорядочным разноголосым криком, руганью, угрозами, бранью, оскорблениями, издаванием различных глумливых звуков и шумов и т.п. Для состояния всеобщего возбуждения характерен смешанный аффект, экзальтация, дисфория -- все кричат, каждый чего-то требует, но что точно и сам не знает, эхолалия и эхопраксия (повторение друг за другом одних и тех же слов, точно также и в отношении жестов). Высказываются какие-то мелкие обиды, наговоры, придирки, заведомо ложные обвинения того, перед кем бузят и куражатся. Это сплошь и рядом наблюдается в местах лишения свободы среди людей, по тем или иным причинам изолированных, вынужденных определенное время пребывать вместе. Точно также и среди тех, кто ощущает ущемление своих прав и свобод (геологические партии, рыболовецкие суда, туристический теплоход, база отдыха, занесенная снегом, и множество других подобных случаев, в том числе в рабочих коллективах, где задерживают зарплату и т.д.).
Кураж -- та же буза, только перед конкретным или воображаемым "начальником", чтобы "ему показать", "заставить его себя уважать", "быть и говорить с ним на равных" или просто обратить внимание "начальника" на свою персону. Иногда при этом отмечаются случаи разрушений имущества и членовредительства куражащегося.
"Панкизм" характеризуется беспорядочным возбуждением толпы, в буквальном смысле самооплевыванием и оплевыванием окружающих, исполнением публично скабрезных действий (обнажения, имитации или совершения публично половых актов). Нередки мелкие разрушительные действия -- ломка стульев и битье посуды. Они носят характер вычурности, демонстративности, нарочитой нелепости и совершаются не для кого-то, не с целью привлечения внимания, а для себя -- буйство ради буйства. Как правило, среди панкующей толпы всегда есть один или несколько человек в наркотическом состоянии, многие бывают в алкогольном опьянении (токсикоманы, кстати, никогда не панкуют). Панкующая толпа имеет опасную тенденцию вовлекать посторонних и заражать всеобщим аффектом, отличающимся мазохистско-садистскими действиями. Возможны "случайные" ("понарошку") убийства и самоубийства, поджоги и самосожжение.
Таковы общие черты, определяющие криминальную толпу. Основная ее характеристика -- спонтанность: люди объединяются как бы случайно, по незначительному поводу или мотиву. Бывает, что случайный человек втягивается в нее, как в омут, помимо воли, самим ее властно-напряженным потоком, всеобщим чрезвычайно заразительным (заразным) аффектом, внезапно передающимся постороннему при виде возбужденной толпы, эмоциональной многорукой жестикуляции, путем индукции и имитации.
Криминальная толпа как стихийное явление по клиническим признакам в определенном отношении является острым массовым безумием. Кандинский очень осторожно говорил об этом: "Заметим, что мы употребляем термин 'душевное расстройство' вовсе не в том смысле, в каком обыкновенно употребляют выражение 'сумасшествие'. Всякое нарушение гармонии в душевной сфере, всякий случай непомерной деятельности одних сторон психической жизни в ущерб другим может быть назван душевным расстройством. Поэтому-то в действительности ни для целого общества, ни для отдельного индивидуума не существует резкой границы между нормальным и болезненным душевным состоянием. Мы надеемся показать, что корень душевных эпидемий заключается в самой психической организации человека..."
Люди, действующие в криминальной толпе, часто испытывают самые настоящие зрительные и слуховые галлюцинации. Например, одна возбужденная группа, проводившая митинг по случаю очередной задержки зарплаты в одном из заводских клубов Москвы, в один голос утверждала, что к ним только что приезжал Ельцин, обещавший, что их деньги незамедлительно будут выплачены. Такие люди бывают ослеплены различного рода иллюзиями.
В криминальную толпу особенно просто и легко включаются так называемые пограничные типы с аномальными и психопатологическими характерами, истерики, невротики, олигофрены, слабоумные, социопаты. Это неслучайно, поскольку, с одной стороны, такие лица обладают повышенной степенью внушаемости, вплоть до сомнамбулизма, а с другой -- являются отличными проводниками аффективного заряда и поэтому быстро индуцируют (психически заражают) других людей. Более того, в силу особенностей своего характера они являются своеобразными аккумуляторами, удерживающими аффективное напряжение. Пограничные типы не способны к самоконтролю в конкретной ситуации и не критичны по отношению к своим действиям и поступкам окружающих.
Криминальные толпы как явление (симптом) порождены процессами, происходящими в обществе, суть выражения социальной жизни. Правда, они могут возникнуть и в районах природных стихийных бедствий, но и в таких случаях они остаются сугубо социальным явлением, точнее, медикосоциальным "случаем". И ещё: криминальная толпа преступна по своим действиям, но, если так можно выразиться, не по своему составу. Это образование функциональное. Только с моральных позиций можно судить тех, кто так или иначе оказался вовлеченным в криминальную толпу, потому что не смог духовно (морально) противостоять ее воздействию. Это тема большого и серьезного исследования именно социальной медицины, поскольку ни клиницисты, ни социологи, ни криминалисты не имеют адекватных методов профилактики психических эпидемий и криминальных толп, а тем более их "лечения".
Концепция ажитированной толпы как "носителя" психической эпидемии, какого бы содержания последняя ни была, складывается из индивидуально-психологических закономерностей и, пользуясь термином Зигмунда Фрейда, психопатологии обыденной жизни, усвоенной массой. Причины помрачения массового сознания всегда объективны, но было бы ошибкой ограничивать их лишь социально-экономическими условиями. Психическая эпидемия -- явление, еще далеко не изученное, но уже можно обозначить некоторые концептуальные представления о ней. Возникновение психических эпидемий является результатом различных способов воздействия на толпу. В стихийных группах реализуются следующие способы воздействия:
-- Заражение с давних пор исследовалось как особый способ воздействия, определенным образом интегрирующий большие массы людей, особенно в связи с возникновением таких явлений, как религиозные экстазы, массовые психозы и т.д. Феномен заражения был известен, по-видимому, на самых ранних этапах человеческой истории и имеет многообразные проявления: массовые вспышки различных душевных состояний, возникающих во время ритуальных танцев, спортивного азарта, ситуации паники и прочее. В самом общем виде заражение можно определить как бессознательную, невольную подверженность индивида определенным психическим состояниям. Оно проявляется не через более или менее осознанное принятие какой-либо информации или образцов поведения, а через передачу определенного эмоционального состояния, или "психического настроя". Поскольку это эмоциональное состояние возникает в массе, действует механизм многократного взаимного усиления эмоциональных воздействий общающихся людей. Индивид здесь не испытывает организованного преднамеренного давления, но просто бессознательно усваивает образцы чьего-то поведения, лишь подчиняясь ему. Эффект имеет место прежде всего в неорганизованной общности, чаще всего в толпе, выступающей своеобразным ускорителем, который "разгоняет" определенное эмоциональное состояние.
-- Внушение представляет собой особый вид воздействия, а именно целенаправленное, неаргументированное воздействие одного человека на другого или на группу. При внушении осуществляется процесс передачи информации, основанный на ее некритическом восприятии. Часто всю информацию, передаваемую от человека к человеку, классифицируют с точки зрения меры активности позиции коммуникатора, различая в ней сообщение, убеждение и внушение. Именно эта третья форма информации связана с некритическим восприятием. Предполагается, что человек, принимающий информацию, в случае внушения не способен на ее критическую оценку. Естественно, что в различных ситуациях и для различных групп людей мера неаргументированности, допускающая некритическое принятие информации, становится весьма различной.
-- Подражание также относится к механизмам, способам воздействия людей друг на друга, в том числе в условиях массового поведения, хотя его роль и в иных группах, особенно в специальных видах деятельности, также достаточно велика. Подражание имеет ряд общих черт с уже рассмотренными явлениями заражения и внушения, однако его специфика состоит в том, что здесь осуществляется не простое принятие внешних черт поведения другого человека или массовых психических состояний, а воспроизведение индивидом черт и образцов демонстрируемого поведения.
Вот, собственно, такие дела. Причём уже в интернетах вполне возможно и появление вторичной психической эпидемии в рядах тех, кто противопоставляет себя майдану -- так и ходят дашьше две заразы вместе.
Исходя из всего вышесказанного я рекомендовал бы всем тем, кто полагает себя людьми здравомыслящими, проявлять терпимость и доброжелательность к тем политическим оппонентам в Сети, чьё поведение кажется иррациональным. Человека "под вирусом" бессмысленно переубеждать -- он всё равно никаких доводов сейчас не примет (а несколько лет спустя, кстати, просто удивится и будет доказывать, что никогда не мог утверждать подобного бреда). Над таким человеком, по большому счёту, аморально смеяться -- хотя это и является социально приемлемой многовековой практикой. И так далее.
Важно, как мне каждется, помнить две вещи.
Во-первых, быть здоровым не почётно, а естественно. Гордиться тут нечем.
Во-вторых, от психических эпидемий никто не застрахован.
...Ленивая русскоязычная публика с текстом интервью ознакомилась только шестого. А ведь шестого-то это уже был другой президент. Пусть пиарщиков премирует или казнит, это главе свободной страны самому решать, но представить себе Путина без клюва пока мало у кого теперь получается. Время публикации разорвало контекст. Читаешь, то есть, протокольные рассуждения об экономических задачах, стоящих перед саммитом АТЭС, а в голове -- "халат, шлем, и клюв". Ну, какая тут экономика? Тут только грусть: жалко ведь, что он на саммит без клюва поедет.
...Как я уже сказал выше, это очень плохо, когда у человека "в голове халат, шлем и клюв". В этом, собственно,и состоит основная проблема современного российского эрзац-протестного интернет-движения -- люди воспринимают реальность через подсказанные им мемы. Оттого и бешеная популярность кагановых с быковыми в определённых кругах.
Всё это накладывается на проблему круга общения: если у человека непосредственное окружение сублимирует восприятие окружающей действительности через тот же набор мемов, что и он сам, то через какое-то время ему начинает казаться, что такое восприятие носит ВСЕОБЩИЙ харатер. Что, мягко говоря, неверно.
Проблема с мемами в том, что они не предназначены для непросредственного взаимодействия с реальностью. Классическое "Превед Медвед!" хорошо в качестве подписи к демотиватору, но не при столкновении с реальным медведем в лесу. Шутка "Нет хлеба? Тогда жрите бриоши!" очень смешна для кого-то, но этот кто-то рискует досмеяться до гильотины. И так далее, и тому подобное...Прежде всего, два слова о моих политических взглядах. Формально говоря, я -- "охранитель", эстатист, легитимист и так далее. Я голосую за status quo, поскольку не вижу оному разумной альтернативы. Как только увижу таковую -- проголосую за неё, бо нынешняя российская власть у меня особого восторга не вызывает, и претензий я к ней имею вагон и маленькую тележку. Но -- увы и ах! -- я пока её не вижу.
Основываясь на собственном жизненном опыте и элементарном здравом смысле, я являюсь принципиальным противником всяких бархатных и разноцветных "революций" (далее для простоты именуемых майданами), поскольку, как всем известно, ещё ни одна такая "революция" не смогла достичь проставленной цели (свержения легитимной власти) без опоры на иностранную интервенцию в широком смысле этого слова (т.е. от финансовой подкормки агентов влияния до вооружённой агрессии включительно). Если я вижу человека, который сознательно идёт на оранжевые барикады очередного майдана с надеждой и намерением победить, то я, следовательно, вижу человека, делающего ставку на иностранное вмешательство в дела страны. В случае Украины, Белоруссии или какого-нибудь Бахрейна это меня забавляет. В случае России -- бесит.
Со времён украинской "оранжевой революции" я привык к тому, что в какой-то момент часть окружающих меня (реально и виртуально) людей внезапно начинает вести себя иррационально. Научился не пытаться переубедить. Отвык удивляться.
Теперь вот сходная история поимела место в России. Бывает.
Сочувственно наблюдая за людьми, ведущими дискуссии с "одержимыми" в Сети, я выработал определённую точку зрения на вопрос, которой и хочу поделиться с надлежащими занудностью и многословием.
Прежде всего, следует помнить, что речь не идёт о классической публичной политике. Политически активных людей в обществе не так уж и много, и они все ходили на митинги и до наступления часа Ч. Митинги эти были малочисленны и малоинтересны для окружающих.
В параллельном политическим активистам пространстве жили рядовые обыватели. Которым не хотелось политики, но очень хотелось праздника. Потребность человека в празднике -- одна из древнейших и основополагающих. Именно она породила и древнеримские сатурналии, и католическую традицию карнавала, и православные святки с масленницей, и ещё шут знает что...
Карнавал -- это праздник. Альтернативная реальность, в которой не действуют традиционные нормы и ограничения. На карнавале по определению весело. Карнавал создаёт общность тех, кто в нём участвует. Самый главный человек на карнавале -- "дурак". То есть, шут. Профессиональный развлекатель. Шоумен. Ораторы, проповедники и лекторы общества "Знание" на карнавале не в чести.
Карнавал приходит в нашу жизнь под разными масками. Одна из них -- майдан.
На майдане по определению весело. И безопасно (ну кто будет давить карнавал танками и разгонять водомётами и слезоточивым газом? это же ПРАЗДНИК! он же ДЛЯ ВСЕХ!).
Майдан сознаёт общность людей. Чувство локтя. Море дружеских улыбок незнакомцев. Ощущение причастности к чему-то большему. Эмоциональный резонанс. Те, кто ходил на матч с футбольными фанатами или стоял в толпе зрителей на рок-концерте, вполне может сам это оценить.
Вожди майдана -- клоуны. В хорошем смысле слова (благо другого смысла у этого слова нет). Многие из них просто физически не могли бы быть публичными политиками в демократическом государстве, поскольку их постоянно заносит куда-то не туда -- и в публичных выступлениях, и в личной жизни. То, что стало бы для политика политическим самоубийством, в своих вождях толпа на майдане склонна игнорировать или даже одобрять. На стороне клоуна -- презумпция прикольности.
Именно это, кстати, стоит помнить тем, кто пытается в сетевых дискуссиях нападать на оппозиционных вождей, пользуясь доводами логики и рассудка: "одержимые" спокойно пропустят всё мимо ушей, поскольку оно им не интересно. Не прикольно. Не вписывается в карнавальную атмосферу вечного праздника.
Главное представление традиционного итальянского карнавала -- "Похороны Карнавала". "Карнавал" -- огромная кукла, краснолицая, толстая, с огромным брюхом, в ярких одеждах. Его возят по городу в повозке всю карнавальную неделю, и к последнему дню Карнавал начинает проявлять признаки "недомогания". Бедняга не шумит, не поет песен, не отпускает шуточки по поводу прохожих, не окликает красавиц и, наконец, начинает призывать врача. За врачом отправляется супруга Карнавала -- Кварензима, худая старуха в трауре, имя которой означает "Сорокадневье" (то есть "Великий пост").
На помосте появляются традиционные маски -- персонажи комедии дель арте. Арлекин, Панталоне и Пульчинелла лезут со своими советами, предлагают новейшие патентованные средства или хирургическое вмешательство. Врачи, которых приводит Кварензима, исключительно бестолковы и занимаются не больным, а рассказывают публике о себе. Карнавал стонет, Кварензима рыдает, зрители хохочут...
Наконец, Кварензима находит доктора "известного всему миру". Он одет в чёрное, на лице его -- белая маска, а в руках -- коса. И этот врач прерывает страдания Карнавала одним ударом... Карнавал погребён, и в права наследства на сорок долгих дней вступает Кварензима.
У современных майданов есть одно немаловажное преимущество перед средневековыми карнавалами: они не ограничены во времени. Майдан -- это карнавал без Кварензимы, поскольку помимо площадей и проспектов в распоряжении его участников есть Сеть. Каковая по самой природе своей предназначена для создания атмосферы шутовского праздника, отрицающего традиционные нормы и ограничения.
Таким образом, в случае майдана карнавал может длиться неделями или даже месяцами. Чем это чревато? Например, возможностью появления психической эпидемии.
Вот что писал по поводу психических эпидемий известный русский психиатр Виктор Хрисанфович Кандинский (1849–1889): "Болезни, поражающие сразу множество людей, называются повальными, или эпидемическими болезнями... Не одни только телесные болезни способны к эпидемическому распространению; болезни души, психические расстройства также нередко принимают эпидемический характер. История человечества, история обществ представляет нам ряд длинный, можно сказать, -- непрерывный ряд примеров, в которых известные побуждения и стремления, известные чувства и идеи охватывают сразу массу людей и обусловливают, независимо от воли отдельных индивидуумов, тот или другой ряд одинаковых действий. При этом двигающая идея сама по себе может быть высокою или нелепою, чувство и стремление могут не выходить из границ физиологических, но могут быть также необычайными и анормальными, совершенно изменяющими прежний нравственный и умственный характер людей. К таким примерам морального и интеллектуального движения масс, порою принимающего форму резкого душевного расстройства, мы совершенно вправе приложить название 'душевные эпидемии'. Аналогия с телесным эпидемиями здесь полная... Оспа и чума уносили прежде тысячи и десятки тысяч жертв и опустошали целые страны. Душевные эпидемии не менее губительны. Проходит время невольного душевного расстройства, время коллективного увлечения и страсти, -- и вернувшиеся к рассудку люди обычно не могут понять своих прошлых ошибок..."
К психическим эпидемиям, то есть массовому психопатологическому поведению людей, Кандинский относит революции и войны, религиозные движения. Он рассматривает массовые походы детей от 10 до 14 лет, собиравшихся в 1212 г. со всей Европы, чтобы идти к гробу Господню в Палестину. Аналогичным было и "массовое безумие детей", охватившее многие местности Германии в 1458 г. К психическим эпидемиям Кандинский относит и так называемые индуцированные поступки (убийства, самоубийства, крупные кражи, мошенничества и т.д.), которые совершаются как бы в подражание. В этом он, в частности, обвиняет прессу и литературу: "Начиная с Эскироля (Жан Этьенн Доминик Эскироль, 1772–1840 гг., французский психиатр, один из основоположников научной психиатрии), врачи постоянно указывали на опасность от мелкой прессы, распространяющей в массе подробные и картинные описания различных преступлений и процессов. Не менее вредны литературные произведения, придающие самоубийцам ореол поэтичности и геройства. Madame де Сталь не без основания говорила, что гётевский Вертер вызвал большее число самоубийств в Германии, чем весь прекрасный пол этой страны."
Психические эпидемии известны с древних времен. Греческая мифология сохранила о них память. К примеру, таков миф о трех дочерях тиринфского царя Прэта, которые покинули родительский дом и бродили по лесистым предгорьям, утверждая, что превратились в коров. Такое несчастье постигло их из-за того, что они презрели статую Геры -- богини плодородия и брака. Эти девушки -- Лизиппа, Финнойя и Ифианасса -- вскоре стали центром психической эпидемии, когда к ним присоединились толпы женщин из Тиринфа и Аргоса. Все они чувствовали себя коровами (мычали, щипали траву и ходили на четвереньках). Вылечил их некий Меламп -- пастух-прорицатель.
Психические эпидемии -- это симптом всякого "смутного времени". Контингент, которым овладевает психическая эпидемия (будь то эмоционально заряженная идея или напряженный аффект), чаще всего представляет собой толпу, чувствующую себя как нечто целое, единое, тотальное.
Правда, бывают эпидемические вспышки, когда заражённые не объединяются в толпы. К примеру, в конце XIX века в ряде деревень Нечерноземья пронеслись психические эпидемии икоты: икали поодиночке, иногда семьями. В одной семье икали, например, дети, в другой -- взрослые. Были при этом случаи, когда икать начинали и домашние животные (кошки, собаки). Икота начиналась внезапно и также внезапно прекращалась. Икали сутками, в том числе и во сне. Вспышка затухала, потом, спустя месяц-два, возобновлялась. Врачи и местные знахари ничего поделать не могли.
И дело, кстати, не в несовершенстве тогдашней медицины. Сравнительно недавно, в 70-х годах ХХ века Пинежье (Архангельская область) больше всего страдало от "икотной заразы". В одной из деревень Сурского сельского совета, Шуйге, женщины кричали едва ли не в каждом дворе. В сурскую чертовщину пришлось вмешаться даже Архангельскому обкому партии: в медицинский институт было направлено письмо с просьбой разобраться в ситуации и оказать помощь. "Из Шуйги икотниц привозили в сурскую больницу на грузовике человек по пятнадцать. Как они верещали!.."
Но вернёмся к нашим баранам. Психическая эпидемия, охватившая толпу, может превратить ее в криминальную. Хотя история знает случаи, когда охваченная энтузиазмом толпа совершала подвиги созидания, находясь в состоянии эйфории, или экзальтации, чаще криминальная толпа оказывается способна на спонтанно возникающий бессмысленный бунт агрессивных людей с помрачённым сознанием. Аффект, помрачающий сознание толпы, -- это конгломерат различных негативных эмоций, достигающих предельной степени напряжения и поэтому готовых к разрешению серией разрушительных действий. Криминальная толпа -- неорганизованная масса людей, находящаяся в состоянии группового острого безумия, имеющего выход в слепом уничтожении всего окружающего. Этот аффект всегда является психологическим ядром криминальной толпы. Паника, которая часто сопровождает её действия, -- начальная стадия разрешения аффекта, слепые поиски отводных каналов для перенапряженных эмоций. Здесь к месту процитировать русского психиатра и культуролога Николая Николаевича Баженова (1857-1923), который в начале ХХ века писал: "Состояние социальное аналогично состоянию гипнотическому. Иметь только внушенные извне мысли и эмоции и думать, что они спонтанны, -- вот иллюзия, общая для человека в сомнабулизме и для человека в обществе." Баженов чётко определил механизмы возникновения криминальной толпы, а именно: гипноз и суггестию (внушение).
Криминальная толпа, будь она из десятка тысяч человек, неизвестно, для чего собирается, неизвестно, куда идет, неизвестно, для чего убивает, для чего себя дает убивать, для чего разрушает все, что попадается на пути. Морально криминальная толпа беспомощна, и поэтому ее нетрудно разогнать горсткой вооруженных людей.
Сознание криминальной толпы помрачено аффектом (как сомнамбулы, по Баженову), и поэтому действия ее слепы и хаотичны. У криминальной толпы нет иной цели, как найти выход для нестерпимого напряжения, а когда пары спущены и пламя аффекта сбито, остается страх, продолжающий удерживать людей в толпе. Без "дерзости" и спеси криминальная толпа беспомощна.
Основные термины, в которых можно описать криминальную толпу следующие. Ажитированность -- внезапно возникающее сильное беспорядочное двигательное беспокойство или даже возбуждение, часто сопровождаемое речевым возбуждением (выкрики, угрозы, оскорбления, свист, брань, улюлюканье). Разрушительные лействия в течение нескольких суток (без сна и отдыха). Прекратиться все может внезапно, сменившись вялостью, подавленностью, апатией или "скулящим страхом", иногда -- амнезией (беспамятством).
Так, в одной геологической экспедиции, работавшей в Аяно-Майском районе вдали от населенных пунктов, после нескольких дней изнурительного перехода, сопровождаемого бесчисленными укусами мошкары, у большой группы геологов возникло состояние ажитации, в которое затем включились почти все, кроме проводника, местного жителя якута, и фельдшера, 20-летней девушки, только что поступившей на работу по окончании медицинского училища. Ажитация длилась около пяти часов: с 12 дня до 17. За это время двое погибли, пятеро получили тяжелые ранения, трое из них нанесли себе увечья сами, ножами и топорами, почти все остальные получили в той или иной степени различные повреждения, в том числе и от того, что кусали друг друга. Bсe имущество экcпедиции -- палатки, переносные лодки, аппаратура, кухонные принадлежности, оружие, инструменты -- было уничтожено, банки и пакеты с продуктами были разбросаны.
"Всё это происходило, как в кино",-- вспоминает фельдшер. "Как во сне или спьяну",-- подтверждает проводник. Они были разделены буйствующей толпой и наблюдали её из разных точек. Никто из бесновавшихся не обращал на них ни малейшего внимания, хотя спрятаться им было негде. Вероятно, сознание буйствующих было сужено, так что и девушка, и проводник просто не попадали в поле их зрения.
Успокаивались постепенно, в течение получаса; крик и ругань сменились стонами, всхлипываниями, причитаниями. Полностью очнувшись, не могли понять, что произошло. Никто ничего не помнил. Средний возраст геологов 35 лет, треть отряда составляли женщины. Все, за исключением фельдшера, имели стаж полевых работ свыше 10 лет, алкоголь не принимали.
Молчаливая агрессия -- состояние угрюмого напряжения, по неясным каналам распространяющееся от одного человека к другому и овладевающее группой мгновенно. За короткое время этим состоянием могут быть охвачены десятки и сотни людей. Молчаливая агрессия базируется на депрессивном аффекте и разрешается серией разрушительных акций, убийством, членовредительством. Внешне эти акции могут производить впечатление целенаправленных действий, однако с исчезновением напряжения наступают растерянность, чувство общего страха перед содеянным, иногда паническое бегство, попытка толпы рассеяться. Расстройств памяти не наблюдается.
"Буза" и "кураж" -- внезапное, по малейшему поводу или без него, возбуждение толпы, как правило, "на вербальном уровне", то есть без разрушительных действий, характеризующееся беспорядочным разноголосым криком, руганью, угрозами, бранью, оскорблениями, издаванием различных глумливых звуков и шумов и т.п. Для состояния всеобщего возбуждения характерен смешанный аффект, экзальтация, дисфория -- все кричат, каждый чего-то требует, но что точно и сам не знает, эхолалия и эхопраксия (повторение друг за другом одних и тех же слов, точно также и в отношении жестов). Высказываются какие-то мелкие обиды, наговоры, придирки, заведомо ложные обвинения того, перед кем бузят и куражатся. Это сплошь и рядом наблюдается в местах лишения свободы среди людей, по тем или иным причинам изолированных, вынужденных определенное время пребывать вместе. Точно также и среди тех, кто ощущает ущемление своих прав и свобод (геологические партии, рыболовецкие суда, туристический теплоход, база отдыха, занесенная снегом, и множество других подобных случаев, в том числе в рабочих коллективах, где задерживают зарплату и т.д.).
Кураж -- та же буза, только перед конкретным или воображаемым "начальником", чтобы "ему показать", "заставить его себя уважать", "быть и говорить с ним на равных" или просто обратить внимание "начальника" на свою персону. Иногда при этом отмечаются случаи разрушений имущества и членовредительства куражащегося.
"Панкизм" характеризуется беспорядочным возбуждением толпы, в буквальном смысле самооплевыванием и оплевыванием окружающих, исполнением публично скабрезных действий (обнажения, имитации или совершения публично половых актов). Нередки мелкие разрушительные действия -- ломка стульев и битье посуды. Они носят характер вычурности, демонстративности, нарочитой нелепости и совершаются не для кого-то, не с целью привлечения внимания, а для себя -- буйство ради буйства. Как правило, среди панкующей толпы всегда есть один или несколько человек в наркотическом состоянии, многие бывают в алкогольном опьянении (токсикоманы, кстати, никогда не панкуют). Панкующая толпа имеет опасную тенденцию вовлекать посторонних и заражать всеобщим аффектом, отличающимся мазохистско-садистскими действиями. Возможны "случайные" ("понарошку") убийства и самоубийства, поджоги и самосожжение.
Таковы общие черты, определяющие криминальную толпу. Основная ее характеристика -- спонтанность: люди объединяются как бы случайно, по незначительному поводу или мотиву. Бывает, что случайный человек втягивается в нее, как в омут, помимо воли, самим ее властно-напряженным потоком, всеобщим чрезвычайно заразительным (заразным) аффектом, внезапно передающимся постороннему при виде возбужденной толпы, эмоциональной многорукой жестикуляции, путем индукции и имитации.
Криминальная толпа как стихийное явление по клиническим признакам в определенном отношении является острым массовым безумием. Кандинский очень осторожно говорил об этом: "Заметим, что мы употребляем термин 'душевное расстройство' вовсе не в том смысле, в каком обыкновенно употребляют выражение 'сумасшествие'. Всякое нарушение гармонии в душевной сфере, всякий случай непомерной деятельности одних сторон психической жизни в ущерб другим может быть назван душевным расстройством. Поэтому-то в действительности ни для целого общества, ни для отдельного индивидуума не существует резкой границы между нормальным и болезненным душевным состоянием. Мы надеемся показать, что корень душевных эпидемий заключается в самой психической организации человека..."
Люди, действующие в криминальной толпе, часто испытывают самые настоящие зрительные и слуховые галлюцинации. Например, одна возбужденная группа, проводившая митинг по случаю очередной задержки зарплаты в одном из заводских клубов Москвы, в один голос утверждала, что к ним только что приезжал Ельцин, обещавший, что их деньги незамедлительно будут выплачены. Такие люди бывают ослеплены различного рода иллюзиями.
В криминальную толпу особенно просто и легко включаются так называемые пограничные типы с аномальными и психопатологическими характерами, истерики, невротики, олигофрены, слабоумные, социопаты. Это неслучайно, поскольку, с одной стороны, такие лица обладают повышенной степенью внушаемости, вплоть до сомнамбулизма, а с другой -- являются отличными проводниками аффективного заряда и поэтому быстро индуцируют (психически заражают) других людей. Более того, в силу особенностей своего характера они являются своеобразными аккумуляторами, удерживающими аффективное напряжение. Пограничные типы не способны к самоконтролю в конкретной ситуации и не критичны по отношению к своим действиям и поступкам окружающих.
Криминальные толпы как явление (симптом) порождены процессами, происходящими в обществе, суть выражения социальной жизни. Правда, они могут возникнуть и в районах природных стихийных бедствий, но и в таких случаях они остаются сугубо социальным явлением, точнее, медикосоциальным "случаем". И ещё: криминальная толпа преступна по своим действиям, но, если так можно выразиться, не по своему составу. Это образование функциональное. Только с моральных позиций можно судить тех, кто так или иначе оказался вовлеченным в криминальную толпу, потому что не смог духовно (морально) противостоять ее воздействию. Это тема большого и серьезного исследования именно социальной медицины, поскольку ни клиницисты, ни социологи, ни криминалисты не имеют адекватных методов профилактики психических эпидемий и криминальных толп, а тем более их "лечения".
Концепция ажитированной толпы как "носителя" психической эпидемии, какого бы содержания последняя ни была, складывается из индивидуально-психологических закономерностей и, пользуясь термином Зигмунда Фрейда, психопатологии обыденной жизни, усвоенной массой. Причины помрачения массового сознания всегда объективны, но было бы ошибкой ограничивать их лишь социально-экономическими условиями. Психическая эпидемия -- явление, еще далеко не изученное, но уже можно обозначить некоторые концептуальные представления о ней. Возникновение психических эпидемий является результатом различных способов воздействия на толпу. В стихийных группах реализуются следующие способы воздействия:
-- Заражение с давних пор исследовалось как особый способ воздействия, определенным образом интегрирующий большие массы людей, особенно в связи с возникновением таких явлений, как религиозные экстазы, массовые психозы и т.д. Феномен заражения был известен, по-видимому, на самых ранних этапах человеческой истории и имеет многообразные проявления: массовые вспышки различных душевных состояний, возникающих во время ритуальных танцев, спортивного азарта, ситуации паники и прочее. В самом общем виде заражение можно определить как бессознательную, невольную подверженность индивида определенным психическим состояниям. Оно проявляется не через более или менее осознанное принятие какой-либо информации или образцов поведения, а через передачу определенного эмоционального состояния, или "психического настроя". Поскольку это эмоциональное состояние возникает в массе, действует механизм многократного взаимного усиления эмоциональных воздействий общающихся людей. Индивид здесь не испытывает организованного преднамеренного давления, но просто бессознательно усваивает образцы чьего-то поведения, лишь подчиняясь ему. Эффект имеет место прежде всего в неорганизованной общности, чаще всего в толпе, выступающей своеобразным ускорителем, который "разгоняет" определенное эмоциональное состояние.
-- Внушение представляет собой особый вид воздействия, а именно целенаправленное, неаргументированное воздействие одного человека на другого или на группу. При внушении осуществляется процесс передачи информации, основанный на ее некритическом восприятии. Часто всю информацию, передаваемую от человека к человеку, классифицируют с точки зрения меры активности позиции коммуникатора, различая в ней сообщение, убеждение и внушение. Именно эта третья форма информации связана с некритическим восприятием. Предполагается, что человек, принимающий информацию, в случае внушения не способен на ее критическую оценку. Естественно, что в различных ситуациях и для различных групп людей мера неаргументированности, допускающая некритическое принятие информации, становится весьма различной.
-- Подражание также относится к механизмам, способам воздействия людей друг на друга, в том числе в условиях массового поведения, хотя его роль и в иных группах, особенно в специальных видах деятельности, также достаточно велика. Подражание имеет ряд общих черт с уже рассмотренными явлениями заражения и внушения, однако его специфика состоит в том, что здесь осуществляется не простое принятие внешних черт поведения другого человека или массовых психических состояний, а воспроизведение индивидом черт и образцов демонстрируемого поведения.
Вот, собственно, такие дела. Причём уже в интернетах вполне возможно и появление вторичной психической эпидемии в рядах тех, кто противопоставляет себя майдану -- так и ходят дашьше две заразы вместе.
Исходя из всего вышесказанного я рекомендовал бы всем тем, кто полагает себя людьми здравомыслящими, проявлять терпимость и доброжелательность к тем политическим оппонентам в Сети, чьё поведение кажется иррациональным. Человека "под вирусом" бессмысленно переубеждать -- он всё равно никаких доводов сейчас не примет (а несколько лет спустя, кстати, просто удивится и будет доказывать, что никогда не мог утверждать подобного бреда). Над таким человеком, по большому счёту, аморально смеяться -- хотя это и является социально приемлемой многовековой практикой. И так далее.
Важно, как мне каждется, помнить две вещи.
Во-первых, быть здоровым не почётно, а естественно. Гордиться тут нечем.
Во-вторых, от психических эпидемий никто не застрахован.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2012-09-17 08:20 pm (UTC)Спасибо. Я старался
Date: 2012-09-17 09:16 pm (UTC)no subject
Date: 2012-09-18 09:46 am (UTC)"Исследование человеческих мем(бот)нетов. Введение."
Жду продолжения.
Вряд ли продолжение будет
Date: 2012-09-18 10:37 am (UTC)Что касается управления информационными потоками в социальных сетях, то там есть некоторое количество сугубо практических задач. Многие -- из моей предметной области (компьютерная лингвистика, искусственный интеллект). Их уже довольно давно решают, и как минимум для частных случаев наверняка решили все. Некоторых решальщиков я знаю лично. Хорошие люди.
То есть, процессы в соцсетях, в которые я оказываюсь вовлечён, по большей части являются стихийными и подчиняются определённым объективным закономерностям. Эту стихию с переменным успехом пытаются контролировать несколько игроков с различными интересами. Я со своей стороны неспособен ни распознать этот контроль, ни противостоять этой стихии.
Ну и зачем оно мне надо? Пусть цунами идёт своей дорогой, а я пойду своей.