![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
alkor_alkorПо мотивам дискуссии с уважаемым![[livejournal.com profile]](https://www.dreamwidth.org/img/external/lj-userinfo.gif)
blaster2009, в продолжение http://users.livejournal.com/alkor_/402558.html:
Автор, живущий на роялти -- всегда творец. Ну или почти всегда. Но: такая модель оплаты творческого процесса существует относительно недолго.
На заре человечества творцы лично исполняли свои произведения перед слушателями, а те благодарили творца. Иногда весьма щедро. В той или иной форме (древнегреческие аэды, поморские сказители былин, китайские шошуды и пр.) эта модель сохранялась практически по настоящее время.
С античных дописьменных времён берёт начало и вторая модель оплаты труда рассказчиков: покровительство влиятельной и богатой персоны. Эта модель отлично вписалась позднее в письменную эру: творец выпускал в пространство контент, посвящённый покровителю -- тот платил за рекламу. Нередко щедро. Иногда пожизненно.
Третья альтернативная модель нам здесь неинтересна: богатый (или хотя бы обеспеченный) человек мог позволить себе роскошь просто творить. Древние римляне, например, полагали такой литературный этап закономерным финалом политической карьеры, и в поздних зрелых годах дружно писали стихи, мемуары и прочую лирику.
Четвёртая модель оплаты творческой работы появляется с развитием технологий книгопечатания. Печатать книги стало дёшево -- и издатели, родившиеся из печатного пресса как крысы из грязного тряпья, решили, что удобно будет прикормить некоторое количество творцов, чтобы те генерировали контент и обеспечивали прибыли.
Нельзя сказать, что такой механизм материальной стимуляции не повлиял на творчество: к примеру, контентогенерация Дюма и Маяковского оплачивал построчно -- и один вводил в романы героев с односложными репликами, а другой изобретал ступенчатые методы записи стихотворных строф.
Итак, механизм роялти и авторских гонораров был порождён научно-техническим прогрессом, позволившим дёшево и быстро тиражировать художественные произведения (т.н. "революция Гуттенберга"). Сейчас тот же самый прогресс, ещё более развив технологии тиражирования, гробит традиционные механизмы "четвёртого пути", поскольку тиражирование становится неконтролируемым. И ничего с этим сделать нельзя.
Что остаётся творцам, желающим конкертировать контент в деньгим, когда четвёртый путь подходит к тупику? Им остаются вышеперечисленные пути с первого по третий. Плюс пятый -- но что это за путь, я не представляю.
И: если скачиванием книжки у пирата я её "украл", то получается, что пират ни у кого ничего не крал? Или как?
В общем, вот есть у нас Робин Гуд из Шервудского леса. Грабит богатых, раздаёт награбленное бедным... Робин -- однозначно вор. А вот бедные, которых он облагодетельствовал? "Воры"? Это вряд ли. "Пособники"? Но по ст. 33 УК РФ "Пособником признается лицо, содействовавшее совершению преступления советами, указаниями, предоставлением информации, средств или орудий совершения преступления либо устранением препятствий, а также лицо, заранее обещавшее скрыть преступника, средства или орудия совершения преступления, следы преступления либо предметы, добытые преступным путем, а равно лицо, заранее обещавшее приобрести или сбыть такие предметы."
Иначе говоря: пособник осознает, что своим поведением способствует совершению исполнителем преступления либо устранению препятствий, предвидит возможность или неизбежность наступления в результате совместных действий определенного общественно опасного последствия и желает либо сознательно допускает его наступление, т.е. действует с прямым или косвенным умыслом.
Так что же, пользователи пиратских библиотек добросовестно приобретают скачиваемые книги? Увы, что касаемо контента, то его физически невозможно "добросовестно" или "недобросовестно" приобрести. Нет такого явления, как "право собственности на контент". Законы об авторском праве и смежных правах защищают не право собственности, а право распоряжения.
То есть, допустим, всякий автор художественного произведения с момента его создания приобретает святое и неотъемлемое исключительное право сообщать своё произведение (контент) публично посредством компьютерных сетей. Что нередко и делает.
Заключая контракт с издательством, автор может передать ему это право полностью или частично. Раньше издательства тупо прописывали себе в договоре эксклюзив на всё, что охватывает ЗоАПиСП (по возможности -- бессрочный); современные авторы стараются лишних прав издателю не давать.
Автор или издательство могут также передать или разделить право публичного сообщения контента посредством компьютерных сетей специализированным конторам -- "электронным библиотекам" (статус которых законом внятно не описан).
Зачастую речь идёт скорее не о "библиотеках", но о "магазинах" -- контент там "продаётся". При этом "покупатель" не приобретает права распоряжаться "купленным" контентом -- напротив, он подписывает (принимает) специальное лицензионное соглашение, ограничивающее в явном виде его права.
Когда я покупаю бумажную книгу, я могу её перепродать. Или отдать бесплатно. С электронным текстом я ничего такого не могу (исключение -- всякие схемы раздельного пользования контентом типа "амазоновской"). Преступление пирата состоит в том, что завладев электронным текстом произведения он распространяет его публично, не имея на это никакого права (при этом совершенно неважно, добросовестно ли он его приобрёл и какие усилия приложил).
Но: никакой закон не ограничивает право читателя на чтение художественного текста. А также слушателя на прослушивание и зрителя на просмотр. Если сейчас я рухну с дуба, врублю усилок на максимум, выставлю колонки в окно и начну зачитывать с выражением urbi et orbi "Куколку" Олдей, то я определённо нарушу чьё-то (Олдей? издательства? кого-то ещё?) право на публичное исполнение этого произведения. Но те, кого я разбужу своей декламацией, не нарушат ничего.
В случае контента, представленного в виде файлов, есть, впрочем, одно исключение. В пиринговых сетях (eDonkey, BitTorrent, etc.) скачивающий контент одновременно участвует в его преступлении ("раздаёт контент"). Т.е. является преступником. Правообладатели уже вчинили по этому поводу несколько впечатляющих исков к особо "талантливым" пользователям.
Таким образом, авторское право охраняет электронные книги не от читателя, а от распространителя. Всё прочее -- от лукавого ;)
И так далее, и тому подобное.
Возьмём, к примеру, азартные игры. До печатного пресса каждая колода карт -- индивидуальная, ручная работа. После -- ширпотреб. Любой голодранец мог теперь без проблем перекинуться с другим таким же голодранцем в картишки, серьёзные же игроки могли себе позволить распечатывать новую колоду карт для каждой игры, а не полагаться на порядочность соперников и собственную наблюдательность.
Порнография. До печатного пресса -- штучная работа. То есть, почти эротика. Пришёл поручик Гуттенберг -- и всё опошлил: картинки определённого свойства начали тиражироваться до полнейшей общедоступности. Пришлось целофан изобретать.
Что там ещё у нас есть в Интернете кроме азартных игр и порнографии? Платёжные инструменты? Без проблем: печатный станок позволил монархам и парламентам отложить золотишко на чёрный день и начать в поте лица печатать банкноты. Новости? Печатный станок сделал возможными газеты и прочие периодические издания. И прочая, и прочая, и прочая...
И вот тут мы подходим к книгам. На момент появления печатного станка книги переписываются от руки. Каждая такая книга -- плод индивидуальной (и довольно тяжёлой) работы. Разные копии одной книги могут отличаться (разные переписчики делают разные ошибки при мереписывании -- спасибо им за это большое!). Пяток книг в сундуке -- уже библиотека (да и не каждый может себе позволить так много книг сразу). Книга -- лучший подарок, причём на всю жизнь. Авторы живут не так долго, как их книги -- и потому обеспечивают себе пропитание не гонорарами, а как-то ещё. "Издатели" -- в основном городские ремесленники (плюс монастырские скриптории и университетские стузиозусы). Рынок невелик, но чётко очерчен. Что переписывать, решает как правило заказчик, внося предоплату. Чудесный стабильный мир.
И вот тут появляется Его Величество Печатный Пресс. Вместо одной книги можно тиснуть тысячу. Вместо вечного -- сиюминутное. Вместо потакания потребностям покупателя -- формирование этих самых потребностей. Художники-миниатюристы больше не гробят зрение на многократном вырисовывании орнаментов -- они гравируют их на плашках и стригут купоны. Ремесленники-переписчики переквалифицируются в калиграфов -- теперь рукописная книга и рукописный текст вообще окончательно становятся предметом роскоши. Авторы... Ну, про авторов я уже написал выше.
Могли ли переписчики книг времён Гуттенберга возжелать устранить конкурента, поразбивав и запретив бесовские машины? Могли и желали (и даже разбивали). Относились ли к первопечатникам с подозрением власти предержащие? Относились -- и вполне заслужено. Можно ли было загнать этого джинна назад в бутылку? Технически нереально. Сказалось ли появление печатного пресса на тогдашней экономике и жизни вообще? А вы как думаете?
Вот и с Интернетом ровно та же самая петрушка. Перемены объективно обусловлены, увы. Можно не любить закон всемирного тяготения. Можно даже стать жертвой закона всемирного тяготения -- и все тебя пожалеют. Только вот ни запретить, ни отменить этот закон не получится никак.
Но если приложить усилия, можно научиться летать.
blaster2009, в продолжение http://users.livejournal.com/alkor_/402558.html:(1) Творцы и Деньги
Почему писатели не умирают от голода?
Творец -- это человек, который творит. Испытывает (и реализует) такую потребность. Равно как и потребность в слушателях-зрителях-читателях. Большая часть закона об авторском праве и смежных правах защищает не кошелёк автора, а его право продписывать свои произведения своим именем и сохранять над ними максимальный контроль.Автор, живущий на роялти -- всегда творец. Ну или почти всегда. Но: такая модель оплаты творческого процесса существует относительно недолго.
На заре человечества творцы лично исполняли свои произведения перед слушателями, а те благодарили творца. Иногда весьма щедро. В той или иной форме (древнегреческие аэды, поморские сказители былин, китайские шошуды и пр.) эта модель сохранялась практически по настоящее время.
С античных дописьменных времён берёт начало и вторая модель оплаты труда рассказчиков: покровительство влиятельной и богатой персоны. Эта модель отлично вписалась позднее в письменную эру: творец выпускал в пространство контент, посвящённый покровителю -- тот платил за рекламу. Нередко щедро. Иногда пожизненно.
Третья альтернативная модель нам здесь неинтересна: богатый (или хотя бы обеспеченный) человек мог позволить себе роскошь просто творить. Древние римляне, например, полагали такой литературный этап закономерным финалом политической карьеры, и в поздних зрелых годах дружно писали стихи, мемуары и прочую лирику.
Четвёртая модель оплаты творческой работы появляется с развитием технологий книгопечатания. Печатать книги стало дёшево -- и издатели, родившиеся из печатного пресса как крысы из грязного тряпья, решили, что удобно будет прикормить некоторое количество творцов, чтобы те генерировали контент и обеспечивали прибыли.
Нельзя сказать, что такой механизм материальной стимуляции не повлиял на творчество: к примеру, контентогенерация Дюма и Маяковского оплачивал построчно -- и один вводил в романы героев с односложными репликами, а другой изобретал ступенчатые методы записи стихотворных строф.
Итак, механизм роялти и авторских гонораров был порождён научно-техническим прогрессом, позволившим дёшево и быстро тиражировать художественные произведения (т.н. "революция Гуттенберга"). Сейчас тот же самый прогресс, ещё более развив технологии тиражирования, гробит традиционные механизмы "четвёртого пути", поскольку тиражирование становится неконтролируемым. И ничего с этим сделать нельзя.
Что остаётся творцам, желающим конкертировать контент в деньгим, когда четвёртый путь подходит к тупику? Им остаются вышеперечисленные пути с первого по третий. Плюс пятый -- но что это за путь, я не представляю.
(2) Творцы и Воры
Являются ли читатели, скачивающие книжки с пиратских сайтов, "ворами" -- или же добросовестными приобретателями?
Что и у кого пропадает, когда я скачиваю книжку у пиратов?И: если скачиванием книжки у пирата я её "украл", то получается, что пират ни у кого ничего не крал? Или как?
В общем, вот есть у нас Робин Гуд из Шервудского леса. Грабит богатых, раздаёт награбленное бедным... Робин -- однозначно вор. А вот бедные, которых он облагодетельствовал? "Воры"? Это вряд ли. "Пособники"? Но по ст. 33 УК РФ "Пособником признается лицо, содействовавшее совершению преступления советами, указаниями, предоставлением информации, средств или орудий совершения преступления либо устранением препятствий, а также лицо, заранее обещавшее скрыть преступника, средства или орудия совершения преступления, следы преступления либо предметы, добытые преступным путем, а равно лицо, заранее обещавшее приобрести или сбыть такие предметы."
Иначе говоря: пособник осознает, что своим поведением способствует совершению исполнителем преступления либо устранению препятствий, предвидит возможность или неизбежность наступления в результате совместных действий определенного общественно опасного последствия и желает либо сознательно допускает его наступление, т.е. действует с прямым или косвенным умыслом.
Так что же, пользователи пиратских библиотек добросовестно приобретают скачиваемые книги? Увы, что касаемо контента, то его физически невозможно "добросовестно" или "недобросовестно" приобрести. Нет такого явления, как "право собственности на контент". Законы об авторском праве и смежных правах защищают не право собственности, а право распоряжения.
То есть, допустим, всякий автор художественного произведения с момента его создания приобретает святое и неотъемлемое исключительное право сообщать своё произведение (контент) публично посредством компьютерных сетей. Что нередко и делает.
Заключая контракт с издательством, автор может передать ему это право полностью или частично. Раньше издательства тупо прописывали себе в договоре эксклюзив на всё, что охватывает ЗоАПиСП (по возможности -- бессрочный); современные авторы стараются лишних прав издателю не давать.
Автор или издательство могут также передать или разделить право публичного сообщения контента посредством компьютерных сетей специализированным конторам -- "электронным библиотекам" (статус которых законом внятно не описан).
Зачастую речь идёт скорее не о "библиотеках", но о "магазинах" -- контент там "продаётся". При этом "покупатель" не приобретает права распоряжаться "купленным" контентом -- напротив, он подписывает (принимает) специальное лицензионное соглашение, ограничивающее в явном виде его права.
Когда я покупаю бумажную книгу, я могу её перепродать. Или отдать бесплатно. С электронным текстом я ничего такого не могу (исключение -- всякие схемы раздельного пользования контентом типа "амазоновской"). Преступление пирата состоит в том, что завладев электронным текстом произведения он распространяет его публично, не имея на это никакого права (при этом совершенно неважно, добросовестно ли он его приобрёл и какие усилия приложил).
Но: никакой закон не ограничивает право читателя на чтение художественного текста. А также слушателя на прослушивание и зрителя на просмотр. Если сейчас я рухну с дуба, врублю усилок на максимум, выставлю колонки в окно и начну зачитывать с выражением urbi et orbi "Куколку" Олдей, то я определённо нарушу чьё-то (Олдей? издательства? кого-то ещё?) право на публичное исполнение этого произведения. Но те, кого я разбужу своей декламацией, не нарушат ничего.
В случае контента, представленного в виде файлов, есть, впрочем, одно исключение. В пиринговых сетях (eDonkey, BitTorrent, etc.) скачивающий контент одновременно участвует в его преступлении ("раздаёт контент"). Т.е. является преступником. Правообладатели уже вчинили по этому поводу несколько впечатляющих исков к особо "талантливым" пользователям.
Таким образом, авторское право охраняет электронные книги не от читателя, а от распространителя. Всё прочее -- от лукавого ;)
И так далее, и тому подобное.
(3) Творцы и Революции
А так ли ново то, что происходит?
"Революция Интернета" кажется мне очень адекватным отражением "революции Гуттенберга". Это ведь только кажется, что печатный пресс революционизировал только книгопечатание, на самом же деле он ударил сразу по нескольким направлениям.Возьмём, к примеру, азартные игры. До печатного пресса каждая колода карт -- индивидуальная, ручная работа. После -- ширпотреб. Любой голодранец мог теперь без проблем перекинуться с другим таким же голодранцем в картишки, серьёзные же игроки могли себе позволить распечатывать новую колоду карт для каждой игры, а не полагаться на порядочность соперников и собственную наблюдательность.
Порнография. До печатного пресса -- штучная работа. То есть, почти эротика. Пришёл поручик Гуттенберг -- и всё опошлил: картинки определённого свойства начали тиражироваться до полнейшей общедоступности. Пришлось целофан изобретать.
Что там ещё у нас есть в Интернете кроме азартных игр и порнографии? Платёжные инструменты? Без проблем: печатный станок позволил монархам и парламентам отложить золотишко на чёрный день и начать в поте лица печатать банкноты. Новости? Печатный станок сделал возможными газеты и прочие периодические издания. И прочая, и прочая, и прочая...
И вот тут мы подходим к книгам. На момент появления печатного станка книги переписываются от руки. Каждая такая книга -- плод индивидуальной (и довольно тяжёлой) работы. Разные копии одной книги могут отличаться (разные переписчики делают разные ошибки при мереписывании -- спасибо им за это большое!). Пяток книг в сундуке -- уже библиотека (да и не каждый может себе позволить так много книг сразу). Книга -- лучший подарок, причём на всю жизнь. Авторы живут не так долго, как их книги -- и потому обеспечивают себе пропитание не гонорарами, а как-то ещё. "Издатели" -- в основном городские ремесленники (плюс монастырские скриптории и университетские стузиозусы). Рынок невелик, но чётко очерчен. Что переписывать, решает как правило заказчик, внося предоплату. Чудесный стабильный мир.
И вот тут появляется Его Величество Печатный Пресс. Вместо одной книги можно тиснуть тысячу. Вместо вечного -- сиюминутное. Вместо потакания потребностям покупателя -- формирование этих самых потребностей. Художники-миниатюристы больше не гробят зрение на многократном вырисовывании орнаментов -- они гравируют их на плашках и стригут купоны. Ремесленники-переписчики переквалифицируются в калиграфов -- теперь рукописная книга и рукописный текст вообще окончательно становятся предметом роскоши. Авторы... Ну, про авторов я уже написал выше.
Могли ли переписчики книг времён Гуттенберга возжелать устранить конкурента, поразбивав и запретив бесовские машины? Могли и желали (и даже разбивали). Относились ли к первопечатникам с подозрением власти предержащие? Относились -- и вполне заслужено. Можно ли было загнать этого джинна назад в бутылку? Технически нереально. Сказалось ли появление печатного пресса на тогдашней экономике и жизни вообще? А вы как думаете?
Вот и с Интернетом ровно та же самая петрушка. Перемены объективно обусловлены, увы. Можно не любить закон всемирного тяготения. Можно даже стать жертвой закона всемирного тяготения -- и все тебя пожалеют. Только вот ни запретить, ни отменить этот закон не получится никак.
Но если приложить усилия, можно научиться летать.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2011-09-15 09:28 am (UTC)Хотел я тогда написать, что можно собрать соображения того диспута (типа когда одна сторона выдает целые статьи, а другая чешет репу) и выдать целый пост, да поленился:-(((
Ещё не поздно ;)
Date: 2011-09-15 09:42 am (UTC)no subject
Date: 2011-09-15 11:45 am (UTC)Спасибо!
Date: 2011-09-15 12:22 pm (UTC)no subject
Date: 2011-09-16 07:15 am (UTC)Ну, творец ИМХО никому ничего не должен
Date: 2011-09-16 09:19 am (UTC)Но вот МТА с улицы, который елает сразу же начать зарабатывать мильёны и жить за счёт исключительно литературной деятельности -- нонсенс. Да и кому нужен творец, весь жизненный опыт которого сводится к творчеству и литературному процессу?