![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
alkor_alkorВо время очередной дискуссии о нехорошей средневековой Инквизиции, которая жгла белых и пущистых еретиков почём зря, пришло в голову достаточно банальное рассуждение. А состоит оно в следующем...
В любом обществе кто-то может не хотеть жить честно. И даже хотеть причинять прямой вред другим членам общества. Пусть только кое-где, пусть только порой -- но такие люди появляются, и обществу требуется своих членов от них защищать. Обществу проиходится -- в частности, именно по этой причине -- обзаводиться государством -- большой дубинкой, которая накажет преступника, уже совершившего преступление, и припугнёт того, кто только собирается его совершить (последнее называется профилактикой).
В нашем прекрасном мире защиту от преступников, неотвратимость наказания и профилактику преступлений обеспечивают сонмы сотрудников правоохранительных органов, котоыре патрулируют места потенциальных преступлений и выполняют следственные действия на местах преступлений реальных -- а потом криминалисты с применением передовых технологий помогают следователям с усталыми глазами изобличать преступников и передавать дела в суд.
Совершенна эта система? Нет, не совершенна. Можно её усовершенствовать? Да запросто. К примеру, на каждом углу и в каждом помещении можно воткнуть по пол-дюжины следящих устройств -- никогда ведь не знаешь, где будет совершено преступление. Можно проверять показания свидетелей, подозреваемых и жертв, пользуясь детекторами лжи или, лучше, всякими "сыворотками правды" -- один укол, и (д)опрашиваемый превращается в безвольную куклу, тупо и честно отвечающую на любые вопросы. Не нравятся сыворотки, граждане следователи? Пользуйтесь излучениями. Или -- наука уже работает над этим -- научитесь считывать мысли непосредственно с коры головного мозга. А там и до профилактики преступлений путём дистанционного программирования подсознания речь дойдёт...
Что стоит на пути всей этой полицейской утопии? Простенький общественный договор: в какой-то момент времени каждый член общества дал право иногда себя грабить-убивать-насиловть другим членам общества -- при условии, что не слишком часто, и что взамен все получать по два кило неотъемлемых прав и свобод. Договор этот хорошо работал в условиях, когда преступления были немногочисленны и происходили где-то там -- с ростом преступности и, что важнее, с повышением степени информированности членов общества о происходящем вокруг них эта плотина на пути полицейской утопии источается и рано или поздно рухнет. Речь, впрочем, не об этом.
Итак, у нас есть множество сотрудников правоохранительных органов и научные методы расследования преступлений. А что было у средневековых товарищей? Многочисленная полиция стоит денег (с которыми пока негусто), научные методы криминалистики ещё надо открыть или изобрести... Основой тогдашнего следствия была гипотеза, согласно которой показания тем более соответствуют действительности, чем большую боль испытывает дающий показания. Увы, даже самои дознаватели отлично понимали, что пытка не обязательно обеспечивает честность пытуемого. Более того, в большом количестве случаев пытку применять не стоит -- к свидетелям и потерпевшим, к детям и беременным женщинам, к людям со слабым здоровьем и участникам хозяйственных споров...
По счастию, негативный инструмент контроля истинности показаний дополнялся в средневековом христианском обществе инструментом позитивным. И инструментом этим была христианская вера. Верующий, давая присягу, понимал, что за нарушение этой присяги рано или поздно ответит -- и адское пламя было для него так же реально, как и калёное железо дознавателей. На присяге, клятвах, крестном целовании и аналогичных процедурах держалось всё тогдашнее общество.
Что ещё давала вера? Профилактику преступлений. Потенциальный преступник, задумавшись впервые о совершении преступления, боялся не столько городскую стражу и дознавателей, сколько всевидящего и вездесущего Господа, который знает о любом преступлении и не оставит его безнаказанным если не в этом мире, то уж в загробном -- точно. Стопроцентной защиты это не давало -- но малодушные потенциальные преступники (каковых, собственно, большинство) пугались и решали жить честно.
Как во всю картину мира вписывается еретик? Очень просто -- как потенциальаня угроза. Его клятвам и присягам нельзя верить. Ценностей общества он не разделяет. Какой-нибудь катар (которых так любят жалеть в наше время) мог спокойно давать клятвы именем Божьим (которое ничего для него не значило, грабить-убивать-насиловать (благо всё материальное порождено Злом) и быть уверенным, что в любом случае он будет награждён в посмертии, как истинно верующий.
И вот тут, собственно, появляется Инквизиция, цель которой -- выявить еретиков и защитить от них общество. Ну и по возможности попытаться перевоспитать, вернуть заблудших овец к нормальной жизни. Была в тот момент альтернатива Инквизиции? Была -- существенно более широкое применение пыток в светской судебно-следственной системе. И инакомыслящих-инаковерующих, кстати, точно так же преследовали бы и светские власти -- просто как наиболее подозрительных.
Мы теперь богатые и просвещённые -- нам Инквизиция, вроде бы, больше не нужна. Но если вглядеться в контуры формирующейся тоталитарно-полицейской утопии, то нет ли там знакомых черт? Всевидящая, вездесущая система, способная настигнуть и покарать любого преступника (пока только в мире живых -- но как знать, до чего мы ещё доразвиваемся?)... Бог из машины -- неплохая замена для Инквизиции, не так ли?
В любом обществе кто-то может не хотеть жить честно. И даже хотеть причинять прямой вред другим членам общества. Пусть только кое-где, пусть только порой -- но такие люди появляются, и обществу требуется своих членов от них защищать. Обществу проиходится -- в частности, именно по этой причине -- обзаводиться государством -- большой дубинкой, которая накажет преступника, уже совершившего преступление, и припугнёт того, кто только собирается его совершить (последнее называется профилактикой).
В нашем прекрасном мире защиту от преступников, неотвратимость наказания и профилактику преступлений обеспечивают сонмы сотрудников правоохранительных органов, котоыре патрулируют места потенциальных преступлений и выполняют следственные действия на местах преступлений реальных -- а потом криминалисты с применением передовых технологий помогают следователям с усталыми глазами изобличать преступников и передавать дела в суд.
Совершенна эта система? Нет, не совершенна. Можно её усовершенствовать? Да запросто. К примеру, на каждом углу и в каждом помещении можно воткнуть по пол-дюжины следящих устройств -- никогда ведь не знаешь, где будет совершено преступление. Можно проверять показания свидетелей, подозреваемых и жертв, пользуясь детекторами лжи или, лучше, всякими "сыворотками правды" -- один укол, и (д)опрашиваемый превращается в безвольную куклу, тупо и честно отвечающую на любые вопросы. Не нравятся сыворотки, граждане следователи? Пользуйтесь излучениями. Или -- наука уже работает над этим -- научитесь считывать мысли непосредственно с коры головного мозга. А там и до профилактики преступлений путём дистанционного программирования подсознания речь дойдёт...
Что стоит на пути всей этой полицейской утопии? Простенький общественный договор: в какой-то момент времени каждый член общества дал право иногда себя грабить-убивать-насиловть другим членам общества -- при условии, что не слишком часто, и что взамен все получать по два кило неотъемлемых прав и свобод. Договор этот хорошо работал в условиях, когда преступления были немногочисленны и происходили где-то там -- с ростом преступности и, что важнее, с повышением степени информированности членов общества о происходящем вокруг них эта плотина на пути полицейской утопии источается и рано или поздно рухнет. Речь, впрочем, не об этом.
Итак, у нас есть множество сотрудников правоохранительных органов и научные методы расследования преступлений. А что было у средневековых товарищей? Многочисленная полиция стоит денег (с которыми пока негусто), научные методы криминалистики ещё надо открыть или изобрести... Основой тогдашнего следствия была гипотеза, согласно которой показания тем более соответствуют действительности, чем большую боль испытывает дающий показания. Увы, даже самои дознаватели отлично понимали, что пытка не обязательно обеспечивает честность пытуемого. Более того, в большом количестве случаев пытку применять не стоит -- к свидетелям и потерпевшим, к детям и беременным женщинам, к людям со слабым здоровьем и участникам хозяйственных споров...
По счастию, негативный инструмент контроля истинности показаний дополнялся в средневековом христианском обществе инструментом позитивным. И инструментом этим была христианская вера. Верующий, давая присягу, понимал, что за нарушение этой присяги рано или поздно ответит -- и адское пламя было для него так же реально, как и калёное железо дознавателей. На присяге, клятвах, крестном целовании и аналогичных процедурах держалось всё тогдашнее общество.
Что ещё давала вера? Профилактику преступлений. Потенциальный преступник, задумавшись впервые о совершении преступления, боялся не столько городскую стражу и дознавателей, сколько всевидящего и вездесущего Господа, который знает о любом преступлении и не оставит его безнаказанным если не в этом мире, то уж в загробном -- точно. Стопроцентной защиты это не давало -- но малодушные потенциальные преступники (каковых, собственно, большинство) пугались и решали жить честно.
Как во всю картину мира вписывается еретик? Очень просто -- как потенциальаня угроза. Его клятвам и присягам нельзя верить. Ценностей общества он не разделяет. Какой-нибудь катар (которых так любят жалеть в наше время) мог спокойно давать клятвы именем Божьим (которое ничего для него не значило, грабить-убивать-насиловать (благо всё материальное порождено Злом) и быть уверенным, что в любом случае он будет награждён в посмертии, как истинно верующий.
И вот тут, собственно, появляется Инквизиция, цель которой -- выявить еретиков и защитить от них общество. Ну и по возможности попытаться перевоспитать, вернуть заблудших овец к нормальной жизни. Была в тот момент альтернатива Инквизиции? Была -- существенно более широкое применение пыток в светской судебно-следственной системе. И инакомыслящих-инаковерующих, кстати, точно так же преследовали бы и светские власти -- просто как наиболее подозрительных.
Мы теперь богатые и просвещённые -- нам Инквизиция, вроде бы, больше не нужна. Но если вглядеться в контуры формирующейся тоталитарно-полицейской утопии, то нет ли там знакомых черт? Всевидящая, вездесущая система, способная настигнуть и покарать любого преступника (пока только в мире живых -- но как знать, до чего мы ещё доразвиваемся?)... Бог из машины -- неплохая замена для Инквизиции, не так ли?
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2009-12-23 11:53 am (UTC)Не совсем так
Date: 2009-12-25 07:20 am (UTC)По окончании инквизиционного процесса преступника передавали светским властям, и костры -- это уже они, родимые, светские власти. Которым какие-нибудь нераскаянные еретики, смущающие своими проповедями народ, были нужны гораздо меньше, чем Церкви.
Костры вообще не были изобретением Церкви -- светские власти применяли эту форму квалифицированной казни, как и многие другие, по самым разным поводам. В Англии, например, сожжению подлежали женщины, изобличённые в измене (мужчин по тому же обвинению четвертовали, но для этого требовалось обнажать тело казнимого -- и, руководствуясь приличиями, женщин-изменниц решили не четвертовать); ведьм, кстати, в Англии не сжигали, а вешали.
На соборе в Вероне в 1184 году, посвящённом отлучению от Церкви вальденсов, сожжение было принято как рекомендованный способ казни еретиков -- но ключевым моментом было не "умерщвление без пролития крови", как любили говорить позднее, а то, что тело еретика сгорало без остатка и не могло по тогдашним верованиям воскреснуть для жизни вечной.
Что касается пыток, то тут я уже написал: судебные пытки были стандартной процедурой, причём в инквизиционном процессе их было меньше, чем в светском судопроизводстве -- отцы-инквизиторы обставили судебную пытку такой сложной и продуманной процедурой, что большей части допрашиваемых хватало для вразумления просто поглядеть на палаческий инструментарий.
Палачами, кстати, инквизиторов обеспечивали, как правило, светские власти. Но кроме палачей в процессе участовали юристы, нотариусы, врачи... Инквизиция ввела в судопроизводство основные элементы современного следствия: письменное производство (каждый чих протоколировался, исписывались тома дел -- чтобы потом можно было рассматривать аппеляции), тайну следствия (всё, сказанное перед трибуналом, не подлежало разглашению), защиту свидетелей, следование формальным процессуальным нормам...
Re: Была в тот момент альтернатива
Date: 2009-12-23 02:29 pm (UTC)Наоборот 0;)
Date: 2009-12-25 07:36 am (UTC)В обычном праве варварских государств того же времени судебная пытка была не очень популярна, поскольку свободных пытать было нельзя, а показания раба -- всё равно, полученные под пыткой или нет -- против слова свободного ничего не стоили. Вместо судебной пытки варвары практиковали: очистительные клятвы, приносимая обвиняемым и/или поручителями; ордалии (испытание огнем, водой, раскаленным железом и пр.) и судебные поединки. Пересечение с римским правом -- только по клятвам (присягам).
Каноническое право синтезировало обычное право с римским. Ордалии и судебные поединки довольно быстро продемонстрировали свою бесполезность, их место постепенно занимали присяги и судебные пытки -- и как раз это было рецепцией римского права каноническим.