![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
alkor_alkorПока все в России празднуют День Национального Единения Италии, я бы хотел сказать пару слов о пане Лисовском.
Брокгауз и Ефрон, великие мудрецы древности, труды коих цЫтируются и поныне, так пишут об этой сволочи:
Что же это за зверёк такой был -- пан Лисовский герба Йож?
Александр Иосиф Лисовский-Янович родился на Виленщине где-то в 1575 г. Принадлежал к западнорусскому шляхетскому роду герба Еж. О детстве Саши-Ёси известно мало -- вроде бы оно прошло в Бресте. Первые упоминания о Лисовском относятся к околомолдавским событиям в 1601 году: в качестве главаря наёмников он сначала он поддерживал валашского господаря Михая Храброго, потом -- Яна Замойского.
В 1604 году Сейм Речи Посполитой не выделил из бюджета средства на финансирование боевых действий отряда Лисовского против шведов в Ливонии -- после чего оный отряд из законного вооружённого формирования превратился в незаконное, начав грабить без разбору и шведских, и польских подданных.
Устав от тупого грабительства, не завязанного на выполнение какого-либо квеста, полевой командир Лисовский со своим бандформированием примыкает к т.н. "рокошу Зебржидовского" -- полу-законному (sic!) восстанию против короля Речи Посполитой Сигизмунда III Вазы. Рокош потерпел поражение -- и ротмистр Лисовский был объявлен вне закона. То есть, большая часть шляхты, участвовавшей в рокоше, получила амнистию -- но Александр Иосиф уж больно сильно всех достал. Не только короля.
Пришлось покидать негостеприимную теперь родину (заочно Лисовский был осужден на вечное изгнание и казнь в случае возвращения) -- и тут как раз привалило счастье: в Московии началось смутное время. Для грабителя со стажем -- самое то. Сколотив банду, Лисовский идёт на службу к Лжедмитрию II. Весной 1608 года, не надеясь взять Брянск и Карачев, самозванец отправляет Лисовского и его "лисовчиков" в рязанскую землю -- поднимать на Оке восстание против Царя Василия Шуйского. Усилившись за счёт "воровских" шаек, действовавших в тех местах (причём одна из них захватила город Пронск и успешно обороняла его затем от рязанцев во главе с Прокопием Петровичем Ляпуновым, который был ранен в ногу "из города из пищали"). Лисовский нанёс жесточайшее поражение брату Прокопия, Захарию Петровичу, под Зарайском, после чего захватил сильно укреплённую Коломну, разграбил её и "забрал в плен, привязав к пушке," епископа Коломенского Иосифа, добивавшегося вместе с патриархом Гермогеном крещения Марины Мнишек.
Царское войско во главе с воеводой князем Иваном Семёновичем Куракиным встретило "лисовчиков" на берегу Москва-реки, у Медвежьего Брода: там Лисовский потерпел такое сильное поражение, что добрался до Тушинского лагеря с жалкими остатками своего войска, имевшего до того около 3 тыс. человек. Коломна была вновь занята правительственной ратью, а епископ вновь занял своё место на кафедре.
Однако Лисовский -- бестия упорная -- быстро оправился от этого поражения и набрал новый отряд в 30 тыс. человек "русских, запорожских и малороссийских казаков, а также грабителей и головорезов без роду и племени". В сентябре Ян Пётр Сапега, племянник великого канцлера Великого княжества Литовского Льва Сапеги, соперничавший с гетманом князем Романом Кирилловичем Ружинским из-за первенства в Тушинском лагере, был послан вместе с Лисовским в обход Москвы на северные дороги, в то время как пан Хмелевский пошёл в рязанские волости, чтобы отрезать пути доставки из них в Москву продовольствия. Сапега и Лисовский должны были соединиться с Хмелевским к востоку от столицы и замкнуть кольцо её окружения.
Сапега на этом пути разбил воеводу князя Ивана Ивановича Шуйского на Ярославской дороге и ушёл затем брать Троице-Сергиев монастырь, а Лисовский со своей бандой двинулся на Шую и Суздаль... В тех краях был (и продолжает жить поныне) и мой роднйо город -- Кинешма, так что с этого места -- чуть подробнее.
В начале 1609 года в Кинешме было организовано ополчение во главе с воеводой Фёдором Боборыкиным, которое выступило в поход против суздальского воеводы Плещеева, перешедшего на сторону польских захватчиков. 24 февраля 1609 года неподалеку от Суздаля воевода Плещеев был разбит. Вернувшись с победой в родной город, ополчение стало готовиться к походу на Кострому, где хозяйничали пособники польских интервентов.
Чтобы упредить выступление кинешемцев, против Кинешмы выступила банда пана Лисовского, насчитывавшая около 2000 конных и пеших воинов, хорошо вооруженных и имевших боевой опыт.
Лисовский напал на Кинешму внезапно, так что кинешемцы сумели собрать из своего ополчения не более семисот человек. Несмотря на это, кинешемцы под предводительством воеводы Боборыкина смело вышли навстречу врагу и преградили ему путь. В двух верстах от города на опушке густого леса, там, где сейчас находится завод имени М. И. Калинина, завязалась жестокая схватка. В разгар боя был убит воевода Фёдор Боборыкин. Кинешемцы отступили. Через два часа на берегу реки Кинешемки, напротив деревни Богданихи, кинешемцы дали врагу второй бой, но, несмотря на упорное сопротивление, снова потерпели поражение и отступили к городу: слишком велико было превосходство польского отряда в численности, вооружении и боевом опыте.
На другой день, 8 июня (26 мая по старому стилю), на посадской площади состоялся третий бой, в котором приняли участие все боеспособное население города и подоспевший на помощь небольшой отряд ополченцев из Решмы. Бой был жестоким и кровопролитным. Но силы были неравны. Смертью храбрых пало почти все кинешемское ополчение.
Через восточные ворота банда Лисовского ворвалась в город и подвергла его страшному опустошению. Враг, озлобленный упорным сопротивлением, не щадил ни старого ни малого. Городская деревянная соборная церковь -- Преображение Спасово, в которой заперлись старики, женщины, дети и священнослужители, была сожжена вместе с людьми. В ее пламени погибли также ценности и исторический архив города (поэтому-то, кстати, мы и не можем подтвердить документами очевидную древность нашего города, и всякие Вилленбаховы над нами измываются).
Захватив и разграбив Кинешму, Лисовский хотел превратить ее в свой опорный пункт, однако из этого ничего не вышло. Каждая попытка добыть продовольствие и фураж встречала ожесточенное сопротивление окрестных жителей. Вскоре на помощь кинешемцам подошли три отряда: первый -- из села Решмы, под руководством крестьянина Григория Лапши, второй -- из города Юрьевца, под началом сотника Фёдора Красного и третий отряд -- партизанский, во главе которого стоял местный крестьянин Фёдор Ремень.
Лисовскому пришлось уйти из Кинешмы. С большим трудом удалось ему прорвать кольцо окружения и вырваться из города в направлении Костромы по правому берегу реки Волги. Ополченцы решительно преследовали банды Лисовского, которые несли большие потери. Особенно успешно боролись волгари с поляками, отступавшими на судах. В конце концов они вынудили захватчиков бежать на берег, бросив суда с награбленной добычей. Правым берегом Волги Лисовский дошел до Селища и стал там против Костромы. Отряд его сильно поредел. В одном из старинных документов того времени (письмо ярославцев пермичам) говорилось об этом так: "А людей с собой раненых из-под Кинешмы под Кострому привезли добре много: а у многих литовских людей и сабель нет, а у казаков у многих пищалей нет."
Переправиться на левый берег Волги и добраться до Костромы Лисовскому так и не удалось. Помешал отряд, возглавляемый Давыдом Васильевичем Жеребцовым, который в это время осаждал Ипатьевский монастырь, где засели сторонники Лжедмитрия II. Тогда Лисовский, получив подкрепление от ростовского воеводы -- предателя Наумова, вновь повернул на Кинешму и в июле 1609 года захватил ее. Засев в укрепленном городище, интервенты грабили город и окрестные деревни в течение нескольких месяцев. Затем под Решмой и Юрьевцем банды Лисовского встретились с ополчением воеводы Федора Шереметева и были разбиты. Казаки Наумова бежали в Ростов, а Лисовский спрятался в кинешемской крепости. В середине зимы волгари обложили крепость со всех сторон и взяли ее штурмом. Бросив на произвол судьбы свой отряд, Лисовский с семьюдесятью приспешниками прорвался и ускакал из города в направлении Суздаля. Оставшаяся часть его отряда попала в плен.
Но вернёмся к нашим польским баранам. Оправившись после героического драпа, Лисовский снова продемонстрировал свои таланты в ведении "Иррегулярной" войны, быстро приведя к присяге самозванцу суздальские и владимирские волости, причём владимирский воевода Иван Годунов после этого послал в Коломну передать её защитникам, чтобы не препятствовали Хмелевскому и не стояли "против Бога и Государя своего прирождённого" -- царя Дмитрия. После этого Лисовский 23 сентября присоединился к Сапеге под Троицкою обителью и тридцатитысячное войско приступило к осаде монастыря, который защищали вместе с монахами всего полторы тысячи человек.
Лисовский со своими казаками расположился на юго-восточной стороне православной твердыни. Сапега с Лисовским не ожидали, что здесь их ждёт длительная осада, что этот "курятник", как они презрительно называли обитель, будет достаточно эффективно огрызаться, и защитники её причинят "воровскому" войску ощутимый ущерб -- а ведь зимой 1608-1609 годов монастырский слуга Пимен Тененев
даже попал стрелой из лука в висок Лисовскому и свалил его с лошади, выведя на некоторое время полковника из строя (жаль, что ен насовсем).
Весной 1609 года один из предателей бежал из монастыря и сообщил Лисовскому, что обитель получает воду благодаря подземным трубам из нагорного труда. Полковник немедленно приказал разрушить плотину у этого пруда, чтобы спустить из него воду.
Когда четверо из присланных царём Шуйским в помощь монастырю людей попались в плен Лисовскому, тот приказал убить их на глазах защитников обители. Тогда воевода князь Григорий Борисович Долгорукий-Роща в свою очередь приказал вывести на стену 61 пленного тушинца и казнить их на виду неприятельского лагеря. Эта экзекуция вызвала в лагере противника сильнейшее негодование действиями Лисовского, и казаки с поляками чуть не растерзали незадачливого полковника; лишь заступничество Сапеги спасло его от неминуемой смерти.
12 января 1610 года Сапега и Лисовский, опасаясь русско-шведского войска во главе с боярином князем Михаилом Василиевичем Скопиным-Шуйским и генералом Якобом Понтуссоном Делагарди, двигавшегося с севера, вынуждены были снять осаду с Троице-Сергиевой лавры и отступить к Дмитрову.
В это время к Смоленску подошёл король Сигизмунд и послал в Тушинский лагерь своего уполномоченного пана Стадницкого, который стал переманивать в лагерь короля прежде всего поляков. Вскоре Сапега ушёл на русско-литовскую границу, чтобы быть поближе к королю, Ружинского же разбил под Иосифо-Волоколамским монастырём воевода Григорий Леонтьевич Волуев, и князь скончался под Волоколамском.
Но Лисовский продолжал до весны удерживать Суздаль и лишь затем двинулся к Пскову, опустошив по дороге Калязинский монастырь. На пути их оказался Кашин, ополчение из которого ушло со Скопиным-Шуйским. Именно об этом вторжении, скорее всего, сохранилось известие в истории Тверского края, принадлежащее перу его первого летописца Диомида Карманова, тверского нотариуса XVIII в.: "...набежав нечаянно, город взяли и жителей мучили неслыханными мучениями, а именно: людей ломали, вешали на деревьях, в рот насыпав пороху и, зажав оный, жгли на огне; а женскому полу прорезывая сосцы, вздергивали веревки и таким образом вешали; в тайные уды порох насыпав, зажигали и другие ужасные лютости производили, и при том, ограбив граждан и церкви, вышли."
Взять саму Тверь с ее хорошо укрепленным кремлем головорезам Лисовского было не под силу, но они, как смерч, погуляли по ее окрестностям. Далее они направились под Торопец и "приступили" к острогу, но были отбиты. Отсюда Лисовский и Прусавецкий двинули свои силы в район Великих Лук, а затем в псковские пригороды. Обосновавшись на Псковщине, базой для своей дислокации Лисовский избрал древнюю крепость Воронич, расположенную в непосредственной близости от будущего родового имения Пушкиных -- сельца Михайловского. После дневных разбойничьих рейдов по окрестным землям Лисовский с наступлением ночи спешил к крепости и укрывался за высокими деревянными стенами с башнями и бойницами, стоявшими на мощном земляном валу.
Через 215 лет после этих событий, работая над "Борисом Годуновым", Пушкин нередко заходил на это старое городище, на котором в то время еще стояла деревянная Георгиевская церковь (по соседству с семейным кладбищем Осиповых-Вындомских), а в траве с давних пор лежали каменные старинные ядра для пушек. Живейший интерес его к истории бывшей крепости Воронич своеобразно отразился в первоначальном названии драматического произведения "Комедия о настоящей беде Московскому государству, о царе Борисе и о Гришке Отрепьеве -- летопись о многих мятежах и пр. писано бысть Алексашкою Пушкиным в лето 7333 на городище Ворониче".
Вскоре атаман Прусавецкий решил покинуть Лисовского. Но у него появились новые союзники в лице... псковичей. Непокорный Псков бунтовал уже давно, и привести его к покорности было поручено верным Шуйскому новгородцам и шведским наемникам. Тогда псковичи запросили помощи у лисовчиков. Лисовский не только очистил псковский рубеж от "немецкой" угрозы, но и переманил на свою сторону 500 английских и 300 ирландских легионеров. Среди тех, кто неожиданно оказался в рядах лисовчиков, был поручик Георг Лермонт, перешедший впоследствии к Пожарскому и ставший родоначальником рода костромских дворян Лермонтовых.
Далее о Лисовском источники сообщают уже в правление Михаила Фёдоровича, когда в 1615 году он появился в Северской области с несколькими тысячами разного сброда. Царское правительство решило послать против него воевод: героя освобождения Москвы от польской интервенции боярина князя Дмитрия Михайловича Пожарского и Степана Ивановича Истленьева.
Быстрота, с которой Лисовский почти год "шастал" по обширной территории Московского государства, поражает. Сначала Пожарский гонялся за ним в Северской земле, и полковник, не сумевший противостоять Пожарскому под Орлом, отступил к Кромам: "Пожарский -- за ним, Лисовский -- к Болхову, потом к Белёву, к Лихвину, к Перемышлю... Лисовский имел обыкновение оставлять утомлённых лошадей, брал свежих, и бросался с неимоверною быстротою туда, где не ожидали его, а на пути всё истреблял, что попадалось. Пожарский, утомившись погонею, заболел в Калуге, Лисовский со своею шайкой проскочил на Север между Вязьмою и Смоленском, напал на Ржев, перебил на посаде людей и, не взявши города, повернул к Кашину и Угличу, а потом, прорвавшись между Костромой и Ярославлем, начал разорять окрестности Суздаля; оттуда прошёл в рязанскую землю, наделал там разорений; из рязанской земли прошёл между Тулой и Серпуховым в Алексинский уезд. Воеводы по царскому приказанию гонялись за ним с разных сторон и не могли догнать; только князь Куракин вступил с ним в бой под Алексиным, но не причинил ему большого вреда. Наконец, Лисвовский, наделавши Московскому государству много бед, ушёл в Литву."
В 1616 он снова появился в Северской земле, но "нечаянно упал с лошади и разбился". Туда ему, собственно, и дорога.
К чему я всё это? Дык, сегодня в России -- праздник. Странный праздник ИМХО. Истово отмечаемый всякими странными людьми. Праздник, уходящий корнями в историю слишком далеко -- мы пытаемся праздновать окончание Смутного времени, как бы забыв про всё, что было между ним и Великой Отечественной. Итальянцы -- у которых сегодня такой же праздник -- честнее и последовательнее: они празднуют победу в Первой Мировой войне.
Ну и что, что праздник странный? Зато это хороший день памяти всех тех, кто в начале XVII века дал по шее панам лисовским и прочим сапегам. А эти люди по моему скромному мнению ЗАСЛУЖИВАЮТ доброй память. Так что: Поздравляю всех, кто праздновал и празднует сегодня! Героям -- вечная слава. И -- вечная память.
Такие дела.
Брокгауз и Ефрон, великие мудрецы древности, труды коих цЫтируются и поныне, так пишут об этой сволочи:
Лисовский Александр Иосиф
(Lisowski-Janowicz) -- западно-русский шляхтич герба Еж, известный польский наездник. Во время рокоша Зебржидовского Лисовский со своим отрядом стоял против Сигизмунда III, за что был осужден на изгнание. С появлением тушинского вора он стал играть видную роль в событиях Смутного времени, разграбил Коломну, вместе с Сапегою осаждал Троицкий монастырь, долго опустошал разные русские области, † в 1616 г. В 1620 г. вышла "Pieśń na pamiątke niesmertelną pułkownika etc. J. A. Lisowskiego" (см. K. Wojcicki, "Obrazy starodawnie", Варшава, 1845, I).Что же это за зверёк такой был -- пан Лисовский герба Йож?
Александр Иосиф Лисовский-Янович родился на Виленщине где-то в 1575 г. Принадлежал к западнорусскому шляхетскому роду герба Еж. О детстве Саши-Ёси известно мало -- вроде бы оно прошло в Бресте. Первые упоминания о Лисовском относятся к околомолдавским событиям в 1601 году: в качестве главаря наёмников он сначала он поддерживал валашского господаря Михая Храброго, потом -- Яна Замойского.
В 1604 году Сейм Речи Посполитой не выделил из бюджета средства на финансирование боевых действий отряда Лисовского против шведов в Ливонии -- после чего оный отряд из законного вооружённого формирования превратился в незаконное, начав грабить без разбору и шведских, и польских подданных.
Устав от тупого грабительства, не завязанного на выполнение какого-либо квеста, полевой командир Лисовский со своим бандформированием примыкает к т.н. "рокошу Зебржидовского" -- полу-законному (sic!) восстанию против короля Речи Посполитой Сигизмунда III Вазы. Рокош потерпел поражение -- и ротмистр Лисовский был объявлен вне закона. То есть, большая часть шляхты, участвовавшей в рокоше, получила амнистию -- но Александр Иосиф уж больно сильно всех достал. Не только короля.
Пришлось покидать негостеприимную теперь родину (заочно Лисовский был осужден на вечное изгнание и казнь в случае возвращения) -- и тут как раз привалило счастье: в Московии началось смутное время. Для грабителя со стажем -- самое то. Сколотив банду, Лисовский идёт на службу к Лжедмитрию II. Весной 1608 года, не надеясь взять Брянск и Карачев, самозванец отправляет Лисовского и его "лисовчиков" в рязанскую землю -- поднимать на Оке восстание против Царя Василия Шуйского. Усилившись за счёт "воровских" шаек, действовавших в тех местах (причём одна из них захватила город Пронск и успешно обороняла его затем от рязанцев во главе с Прокопием Петровичем Ляпуновым, который был ранен в ногу "из города из пищали"). Лисовский нанёс жесточайшее поражение брату Прокопия, Захарию Петровичу, под Зарайском, после чего захватил сильно укреплённую Коломну, разграбил её и "забрал в плен, привязав к пушке," епископа Коломенского Иосифа, добивавшегося вместе с патриархом Гермогеном крещения Марины Мнишек.
Царское войско во главе с воеводой князем Иваном Семёновичем Куракиным встретило "лисовчиков" на берегу Москва-реки, у Медвежьего Брода: там Лисовский потерпел такое сильное поражение, что добрался до Тушинского лагеря с жалкими остатками своего войска, имевшего до того около 3 тыс. человек. Коломна была вновь занята правительственной ратью, а епископ вновь занял своё место на кафедре.
Однако Лисовский -- бестия упорная -- быстро оправился от этого поражения и набрал новый отряд в 30 тыс. человек "русских, запорожских и малороссийских казаков, а также грабителей и головорезов без роду и племени". В сентябре Ян Пётр Сапега, племянник великого канцлера Великого княжества Литовского Льва Сапеги, соперничавший с гетманом князем Романом Кирилловичем Ружинским из-за первенства в Тушинском лагере, был послан вместе с Лисовским в обход Москвы на северные дороги, в то время как пан Хмелевский пошёл в рязанские волости, чтобы отрезать пути доставки из них в Москву продовольствия. Сапега и Лисовский должны были соединиться с Хмелевским к востоку от столицы и замкнуть кольцо её окружения.
Сапега на этом пути разбил воеводу князя Ивана Ивановича Шуйского на Ярославской дороге и ушёл затем брать Троице-Сергиев монастырь, а Лисовский со своей бандой двинулся на Шую и Суздаль... В тех краях был (и продолжает жить поныне) и мой роднйо город -- Кинешма, так что с этого места -- чуть подробнее.
В начале 1609 года в Кинешме было организовано ополчение во главе с воеводой Фёдором Боборыкиным, которое выступило в поход против суздальского воеводы Плещеева, перешедшего на сторону польских захватчиков. 24 февраля 1609 года неподалеку от Суздаля воевода Плещеев был разбит. Вернувшись с победой в родной город, ополчение стало готовиться к походу на Кострому, где хозяйничали пособники польских интервентов.
Чтобы упредить выступление кинешемцев, против Кинешмы выступила банда пана Лисовского, насчитывавшая около 2000 конных и пеших воинов, хорошо вооруженных и имевших боевой опыт.
Лисовский напал на Кинешму внезапно, так что кинешемцы сумели собрать из своего ополчения не более семисот человек. Несмотря на это, кинешемцы под предводительством воеводы Боборыкина смело вышли навстречу врагу и преградили ему путь. В двух верстах от города на опушке густого леса, там, где сейчас находится завод имени М. И. Калинина, завязалась жестокая схватка. В разгар боя был убит воевода Фёдор Боборыкин. Кинешемцы отступили. Через два часа на берегу реки Кинешемки, напротив деревни Богданихи, кинешемцы дали врагу второй бой, но, несмотря на упорное сопротивление, снова потерпели поражение и отступили к городу: слишком велико было превосходство польского отряда в численности, вооружении и боевом опыте.
На другой день, 8 июня (26 мая по старому стилю), на посадской площади состоялся третий бой, в котором приняли участие все боеспособное население города и подоспевший на помощь небольшой отряд ополченцев из Решмы. Бой был жестоким и кровопролитным. Но силы были неравны. Смертью храбрых пало почти все кинешемское ополчение.
Через восточные ворота банда Лисовского ворвалась в город и подвергла его страшному опустошению. Враг, озлобленный упорным сопротивлением, не щадил ни старого ни малого. Городская деревянная соборная церковь -- Преображение Спасово, в которой заперлись старики, женщины, дети и священнослужители, была сожжена вместе с людьми. В ее пламени погибли также ценности и исторический архив города (поэтому-то, кстати, мы и не можем подтвердить документами очевидную древность нашего города, и всякие Вилленбаховы над нами измываются).
Захватив и разграбив Кинешму, Лисовский хотел превратить ее в свой опорный пункт, однако из этого ничего не вышло. Каждая попытка добыть продовольствие и фураж встречала ожесточенное сопротивление окрестных жителей. Вскоре на помощь кинешемцам подошли три отряда: первый -- из села Решмы, под руководством крестьянина Григория Лапши, второй -- из города Юрьевца, под началом сотника Фёдора Красного и третий отряд -- партизанский, во главе которого стоял местный крестьянин Фёдор Ремень.
Лисовскому пришлось уйти из Кинешмы. С большим трудом удалось ему прорвать кольцо окружения и вырваться из города в направлении Костромы по правому берегу реки Волги. Ополченцы решительно преследовали банды Лисовского, которые несли большие потери. Особенно успешно боролись волгари с поляками, отступавшими на судах. В конце концов они вынудили захватчиков бежать на берег, бросив суда с награбленной добычей. Правым берегом Волги Лисовский дошел до Селища и стал там против Костромы. Отряд его сильно поредел. В одном из старинных документов того времени (письмо ярославцев пермичам) говорилось об этом так: "А людей с собой раненых из-под Кинешмы под Кострому привезли добре много: а у многих литовских людей и сабель нет, а у казаков у многих пищалей нет."
Переправиться на левый берег Волги и добраться до Костромы Лисовскому так и не удалось. Помешал отряд, возглавляемый Давыдом Васильевичем Жеребцовым, который в это время осаждал Ипатьевский монастырь, где засели сторонники Лжедмитрия II. Тогда Лисовский, получив подкрепление от ростовского воеводы -- предателя Наумова, вновь повернул на Кинешму и в июле 1609 года захватил ее. Засев в укрепленном городище, интервенты грабили город и окрестные деревни в течение нескольких месяцев. Затем под Решмой и Юрьевцем банды Лисовского встретились с ополчением воеводы Федора Шереметева и были разбиты. Казаки Наумова бежали в Ростов, а Лисовский спрятался в кинешемской крепости. В середине зимы волгари обложили крепость со всех сторон и взяли ее штурмом. Бросив на произвол судьбы свой отряд, Лисовский с семьюдесятью приспешниками прорвался и ускакал из города в направлении Суздаля. Оставшаяся часть его отряда попала в плен.
Но вернёмся к нашим польским баранам. Оправившись после героического драпа, Лисовский снова продемонстрировал свои таланты в ведении "Иррегулярной" войны, быстро приведя к присяге самозванцу суздальские и владимирские волости, причём владимирский воевода Иван Годунов после этого послал в Коломну передать её защитникам, чтобы не препятствовали Хмелевскому и не стояли "против Бога и Государя своего прирождённого" -- царя Дмитрия. После этого Лисовский 23 сентября присоединился к Сапеге под Троицкою обителью и тридцатитысячное войско приступило к осаде монастыря, который защищали вместе с монахами всего полторы тысячи человек.
Лисовский со своими казаками расположился на юго-восточной стороне православной твердыни. Сапега с Лисовским не ожидали, что здесь их ждёт длительная осада, что этот "курятник", как они презрительно называли обитель, будет достаточно эффективно огрызаться, и защитники её причинят "воровскому" войску ощутимый ущерб -- а ведь зимой 1608-1609 годов монастырский слуга Пимен Тененев
даже попал стрелой из лука в висок Лисовскому и свалил его с лошади, выведя на некоторое время полковника из строя (жаль, что ен насовсем).
Весной 1609 года один из предателей бежал из монастыря и сообщил Лисовскому, что обитель получает воду благодаря подземным трубам из нагорного труда. Полковник немедленно приказал разрушить плотину у этого пруда, чтобы спустить из него воду.
Когда четверо из присланных царём Шуйским в помощь монастырю людей попались в плен Лисовскому, тот приказал убить их на глазах защитников обители. Тогда воевода князь Григорий Борисович Долгорукий-Роща в свою очередь приказал вывести на стену 61 пленного тушинца и казнить их на виду неприятельского лагеря. Эта экзекуция вызвала в лагере противника сильнейшее негодование действиями Лисовского, и казаки с поляками чуть не растерзали незадачливого полковника; лишь заступничество Сапеги спасло его от неминуемой смерти.
12 января 1610 года Сапега и Лисовский, опасаясь русско-шведского войска во главе с боярином князем Михаилом Василиевичем Скопиным-Шуйским и генералом Якобом Понтуссоном Делагарди, двигавшегося с севера, вынуждены были снять осаду с Троице-Сергиевой лавры и отступить к Дмитрову.
В это время к Смоленску подошёл король Сигизмунд и послал в Тушинский лагерь своего уполномоченного пана Стадницкого, который стал переманивать в лагерь короля прежде всего поляков. Вскоре Сапега ушёл на русско-литовскую границу, чтобы быть поближе к королю, Ружинского же разбил под Иосифо-Волоколамским монастырём воевода Григорий Леонтьевич Волуев, и князь скончался под Волоколамском.
Но Лисовский продолжал до весны удерживать Суздаль и лишь затем двинулся к Пскову, опустошив по дороге Калязинский монастырь. На пути их оказался Кашин, ополчение из которого ушло со Скопиным-Шуйским. Именно об этом вторжении, скорее всего, сохранилось известие в истории Тверского края, принадлежащее перу его первого летописца Диомида Карманова, тверского нотариуса XVIII в.: "...набежав нечаянно, город взяли и жителей мучили неслыханными мучениями, а именно: людей ломали, вешали на деревьях, в рот насыпав пороху и, зажав оный, жгли на огне; а женскому полу прорезывая сосцы, вздергивали веревки и таким образом вешали; в тайные уды порох насыпав, зажигали и другие ужасные лютости производили, и при том, ограбив граждан и церкви, вышли."
Взять саму Тверь с ее хорошо укрепленным кремлем головорезам Лисовского было не под силу, но они, как смерч, погуляли по ее окрестностям. Далее они направились под Торопец и "приступили" к острогу, но были отбиты. Отсюда Лисовский и Прусавецкий двинули свои силы в район Великих Лук, а затем в псковские пригороды. Обосновавшись на Псковщине, базой для своей дислокации Лисовский избрал древнюю крепость Воронич, расположенную в непосредственной близости от будущего родового имения Пушкиных -- сельца Михайловского. После дневных разбойничьих рейдов по окрестным землям Лисовский с наступлением ночи спешил к крепости и укрывался за высокими деревянными стенами с башнями и бойницами, стоявшими на мощном земляном валу.
Через 215 лет после этих событий, работая над "Борисом Годуновым", Пушкин нередко заходил на это старое городище, на котором в то время еще стояла деревянная Георгиевская церковь (по соседству с семейным кладбищем Осиповых-Вындомских), а в траве с давних пор лежали каменные старинные ядра для пушек. Живейший интерес его к истории бывшей крепости Воронич своеобразно отразился в первоначальном названии драматического произведения "Комедия о настоящей беде Московскому государству, о царе Борисе и о Гришке Отрепьеве -- летопись о многих мятежах и пр. писано бысть Алексашкою Пушкиным в лето 7333 на городище Ворониче".
Вскоре атаман Прусавецкий решил покинуть Лисовского. Но у него появились новые союзники в лице... псковичей. Непокорный Псков бунтовал уже давно, и привести его к покорности было поручено верным Шуйскому новгородцам и шведским наемникам. Тогда псковичи запросили помощи у лисовчиков. Лисовский не только очистил псковский рубеж от "немецкой" угрозы, но и переманил на свою сторону 500 английских и 300 ирландских легионеров. Среди тех, кто неожиданно оказался в рядах лисовчиков, был поручик Георг Лермонт, перешедший впоследствии к Пожарскому и ставший родоначальником рода костромских дворян Лермонтовых.
Далее о Лисовском источники сообщают уже в правление Михаила Фёдоровича, когда в 1615 году он появился в Северской области с несколькими тысячами разного сброда. Царское правительство решило послать против него воевод: героя освобождения Москвы от польской интервенции боярина князя Дмитрия Михайловича Пожарского и Степана Ивановича Истленьева.
Быстрота, с которой Лисовский почти год "шастал" по обширной территории Московского государства, поражает. Сначала Пожарский гонялся за ним в Северской земле, и полковник, не сумевший противостоять Пожарскому под Орлом, отступил к Кромам: "Пожарский -- за ним, Лисовский -- к Болхову, потом к Белёву, к Лихвину, к Перемышлю... Лисовский имел обыкновение оставлять утомлённых лошадей, брал свежих, и бросался с неимоверною быстротою туда, где не ожидали его, а на пути всё истреблял, что попадалось. Пожарский, утомившись погонею, заболел в Калуге, Лисовский со своею шайкой проскочил на Север между Вязьмою и Смоленском, напал на Ржев, перебил на посаде людей и, не взявши города, повернул к Кашину и Угличу, а потом, прорвавшись между Костромой и Ярославлем, начал разорять окрестности Суздаля; оттуда прошёл в рязанскую землю, наделал там разорений; из рязанской земли прошёл между Тулой и Серпуховым в Алексинский уезд. Воеводы по царскому приказанию гонялись за ним с разных сторон и не могли догнать; только князь Куракин вступил с ним в бой под Алексиным, но не причинил ему большого вреда. Наконец, Лисвовский, наделавши Московскому государству много бед, ушёл в Литву."
В 1616 он снова появился в Северской земле, но "нечаянно упал с лошади и разбился". Туда ему, собственно, и дорога.
К чему я всё это? Дык, сегодня в России -- праздник. Странный праздник ИМХО. Истово отмечаемый всякими странными людьми. Праздник, уходящий корнями в историю слишком далеко -- мы пытаемся праздновать окончание Смутного времени, как бы забыв про всё, что было между ним и Великой Отечественной. Итальянцы -- у которых сегодня такой же праздник -- честнее и последовательнее: они празднуют победу в Первой Мировой войне.
Ну и что, что праздник странный? Зато это хороший день памяти всех тех, кто в начале XVII века дал по шее панам лисовским и прочим сапегам. А эти люди по моему скромному мнению ЗАСЛУЖИВАЮТ доброй память. Так что: Поздравляю всех, кто праздновал и празднует сегодня! Героям -- вечная слава. И -- вечная память.
Такие дела.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2008-11-04 06:59 pm (UTC)а героям - вечная память!
Угумс
Date: 2008-11-05 08:15 am (UTC)Re: Угумс
Date: 2008-11-05 11:53 am (UTC)Интересно...
Date: 2008-11-05 03:03 pm (UTC)no subject
Date: 2008-11-05 01:28 pm (UTC)А в чём тут беда?
Date: 2008-11-05 01:42 pm (UTC)Re: А в чём тут беда?
Date: 2008-11-05 02:44 pm (UTC)Можно было бы...
Date: 2008-11-05 03:02 pm (UTC)Кстати...
Date: 2010-11-04 08:30 am (UTC)Re: Кстати...
Date: 2010-11-04 11:51 am (UTC)Тринадцать -- неправильно
Date: 2010-11-04 01:51 pm (UTC)Re: Тринадцать -- неправильно
Date: 2010-11-04 03:10 pm (UTC)