Ядерное: Юбилей канадской Хиросимы
Dec. 19th, 2007 08:48 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
alkor_alkor
Пикриновая кислота (она же 2,4,6-тринитрофенол) -- желтое кристаллическое вещество. Пикриновую кислоту и ее соли -- пикраты -- используют как взрывчатые вещества, а также в аналитической химии для определения калия и натрия.Обычно честь получения пикриновой кислоты приписывается англичанину Вульфу, который в журнале Лондонского Королевского общества в 1771 голу сообщил, что с помощью индиго, обработанного азотной кислотой, можно красить ткани в желтый цвет (её сначала так и назвали -- "жёлтое вещество", и только потом она получила название от греческого корня "пикрос" -- "горький"). Однако соли пикриновой кислоты еще столетием раньше были известны Иоганну Глауберу. Иногда утверждают, что пикриновая кислота в течение долгого времени будто бы считалась безобидным красителем, и только много лет спустя случайно обнаружились ее взрывчатые свойства, но это не так: уже в 1799 году французский ученый Вельтер указал на способность пикриновой кислоты к взрыву совершенно недвусмысленно.
Сначала пикриновую кислоту применяли исключительно в красильном деле, однако, после изобретения Зининым метода синтеза более совершенных анилиновых красителей, пикриновая кислота постепенно перестала использоваться для крашения, и в ее производстве наступил некоторый застой, оказавшийся, впрочем, непродолжительным, поскольку в 1873 году немецкий изобретатель Шпренгель нашел способ взрывать пикриновую кислоту с помощью детонатора. Это изобретение не вызвало, впрочем, широкого интереса: пикриновая кислота не была безопасной и отличалась капризным нравом.
Позднее было обнаружено, однако, что пикриновая кислота сама по себе относительно безопасна, но что она при хранении в неподходящих условиях легко образует пикраты, которые способны взрываться от трения и легких толчков, и что чувствительность пикриновой кислоты можно понизить сплавлением ее с динитронафталином. Расплавленная кислота своим янтарным цветом очень напоминает мед (по-гречески -- "мели"), так что нет ничего удивительного в том, что взрывчатое вещество на е основе назвали мелинитом. Придумали его французы, однако достаточно быстро под самыми различными названиями -- "мелинит", "лиддит", "пертит", "пикрит" и так далее -- пикриновая кислота была взята на вооружение всеми армиями мира. Расцвет ее производства пришел на годы первой мировой войны, но к тому времени у пикриновой кислоты появился уже грозный соперник, быстро потеснивший ее и в тылу, и на фронте. Этим соперником оказался тринитротолуол.
Тринитротолуол (он же тротил, он же тол, он же TNT, он же 2,4,6-тринитрометилбензол) -- одно из наиболее распространённых бризантных взрывчатых веществ. Представляет собой желтоватое кристаллическое вещество с температурой плавления 80,35 °C. Применяется в промышленности и военном деле как самостоятельно в гранулированном (гранулотол), прессованном или литом виде, так и в составе многих взрывчатых смесей (алюмотол, аммонал, аммонит и другие). В США тротил в промышленности и горном деле не применяют с начала 1990-х из-за токсичности продуктов взрыва.Тринитротолуол впервые был получен немецким химиком Вильбрандом еще в 1863 году, но лишь в начале ХХ века нашёл применение в качестве взрывчатого вещества. Работы по его освоению связаны с именем немецкого инженера Каста. Под его руководством в 1905 году Германия получила первые сто тонн новой взрывчатки. Как водится, она была засекречена и выпускалась под ничего не значащим названием "тротил". Но уже в следующем году тайна тротила была раскрыта -- и, вскоре, производство тротила развернулось и в других странах. Ради удобства тринитротолуол редко называют его полным именем. Чаще всего используют либо сокращения (ТНТ, тол), либо его неправильное, но всем понятное исторически сложившееся название "тротил".
Тротил гораздо стабильнее многих других взрывчатых веществ, например, динамита, имеет невысокую чувствительность к удару, трению и нагреванию, и загорается только при температуре 290 °C, поэтому может быть относительно безопасно нагрет до температуры плавления. Это очень удобно, так как позволяет легко придать нужную форму при помощи литья. Литой или прессованный тротил можно поджечь. Он горит без взрыва желтоватым пламенем (судя по воспоминаниям, во время войны тол из боеприпасов использовали для отопления, если более подходящих дров не находилось). Для взрыва тротила обычно необходимо использование детонатора, однако порошкообразный тротил с примесями может иметь повышенную чувствительность к внешним воздействиям, в том числе и к пламени.
Одна тонна тринитротолуола (она же тонна тротилового эквивалента) -- единица измерения энергии, которая определяется как количество энергии, выделяющееся при детонации соответствующего количества тринитротолуола. Используется (обычно -- с приставками "кило-" и "мега-") для оценки энергии ядерных взрывов и других высокоэнергетических событий -- таких, как землетрясения и удары астероидов. По определению, 1 т ТНТ == 4.61207×109 Дж. Эталон тонны триниторотолуола, изготовленный из платино-родиевого сплава, хранится по слухам в Парижской Палате Мер и Весов. Кроме человеческой (то есть, метрической) тонны тринитротолуола есть ещё и американская -- она чуть меньше (поэтому, кстати, у них и ядрёные бомбы хуже).
Пороховой хлопок (он же пироксилин, он же нитроцеллюлоза, он же нитрат целлюлозы, он же нитроклетчатка) -- зернистая желтоватая субстанция, образующаяся при реакции целлюлозы и азотной кислоты. Широко используется при производстве лаков для ногтей.Нитроцеллюлоза -- один из первых исусственных полимеров. В 1846 году швейцарский химик во время работы на кухне случайно пролил концентрированную азотную кислоту на стол. Для удаления кислоты химик воспользовался хлопковой тряпкой, а затем повесил её сушиться на печь. После высыхания ткань сгорела со взрывом. Шонбейн разработал первый приемлемый способ получения нитроцеллюлозы -- обработкой одной части хлопковых волокон в пятнадцати частях смеси серной и азотной кислот в соотношении 1:1.
Полученный новый материал незамедлительно был применён в производстве пороха под названием ружейного хлопка (guncotton). Нитроцеллюлоза давала в 6 раз больший объем продуктов горения, чем дымный порох, намного меньше дыма и меньше нагревала оружие. Однако производство её было крайне опасным и сопровождалось многочисленными взрывами на производствах. Дальнейшие исследования показали, что ключевую роль в опасности производства играет чистота сырья -- если хлопок не был тщательно очищен и высушен, происходили внезапные взрывы.
В 1869 году, впрочем, в Англии под руководством Абеля (не того Абеля, другого!) был разработана технология с измельчением нитроцеллюлозы в специальных аппаратах -- голландерах -- и многократными (до 8 раз) длительными промывками и сушками, каждая из которых длилась до 2 суток. Соотношение серной и азотной кислот в смеси было изменёно до 2:1. По такой технологии удавалось получать достаточно стабильный при хранении и применении продукт.
Что касается бензола, то бензол, как известно -- шестиугольное химическое соединение с ярко выраженным кольцом внутре. Назвается также фениловым водородом -- хотя кто именно его так называет, мне неизвестно. Токсичен. Канцерогенен. Обладает приятным сладковатым запахом. В больших дозах вызывает тошноту и головокружение, в тяжёлых случаях -- смерть. Длительным воздействием малых доз бензола можно добиться анемии и лейкемии.Бензол был открыт в 1825 году Фарадеем, который выделил его из жидкого конденсата светильного газа. Истинную сущность бензола постиг Кекуле приблизительно пол-века спустя.
Бензол стал первым жидким топливом для двигателей внутреннего сгорания.
Что же объединяет четыре вышеперечесленных вещества? Многое, но в числе прочего -- два топонима: Галифакс и Монблан. Галифакс -- портовый канадский город, а Монблан -- гора в Западных Альпах на границе Франции и Италии, по имени которой были названы в числе прочего элитный жилой комплекс у Пироговской набережной в Санкт-Петербурге, который, по мнению архитекторов, будет диссонировать с исторической панорамой, и "трамп" -- клёпаное судно трехостровного типа с четырьмя трюмами, деревянным ходовым мостиком, высокой тонкой трубой и двумя мачтами, вооруженными грузовыми стрелами, построенное на английской верфи Рейлтона Диксона в Мидлсбро в 1899 году. И вот тут-то начинается собственно история.
Регистровая вместимость "Монблана" составляла 3.121 регистровую тонну, длина равнялась 97,5 м, ширина -- 13,6 м, осадка -- 4,6 м. Когда началась первая мировая война, "Монблан" купила французская судоходная фирма "Компани женераль трансатлантик". По требованию адмиралтейства, которое в военное время имело право распоряжаться торговым флотом страны, "Монблан" стал вспомогательным транспортом военно-морского флота Франции: его покрасили шаровой краской и воткнули на бак четырёхдюймовую пушку, что, хоть и не превратило судно в корабль, тем не менее придало ему более бравый вид.Наша история произошла 90 лет назад, в день святого Николая -- то есть, 6 декабря 1917 года. За пару недель до этого, 25 ноября, "Монблан" стоял у нью-йоркского причала на Ист-Ривер и плотники день и ночь обшивали его трюмы толстыми досками. Доски скреплялись медными гвоздями -- ни одного железного. Людям опытным это многое говорило о характере будущего груза -- и эти предположения подтвердились: два дня спустя на "Монблан" погрузили 1.602.519 кг жидкой и 544.311 кг сухой пикриновой кислоты в бочках, 226.797 кг тринитротолуола в бочках и железных ящиках,56.301 кг порохового хлопка. Специальная партия стивидоров работала медленно и очень осторожно, их ботинки были обернуты материей. Капитану "Монблана" приказали погасить топки котлов, а у команды отобрали все спички, трубки и сигареты -- курить разрешалось только на берегу.
Логичным дополнением к тысячам тонн взрывчатки в трюмах стали 223.118 кг бензола в бочках -- танкам и бронеавтомобилям требовалось на чём-то ездить по европейскому ТВД; их догрузили позднее по специальному приказу из Франции, как дополнительную партию груза. Общая стоимость 2.653,115 т груза "Монблана" составила 3,6 млн. долларов США (тогдашних; сейчас это порядка 60 млн. долларов). Портом назначения "Монблана" в этом рейсе был Бордо -- город, славный своими винами и догами, но, увы, не имеющий к нашему повествованию никакого отношения.
"Монблан" был старой калошей по жизни, а после выхода из Нью-Йорка он стал перегруженной старой калошей. При спокойном море он мог дать девять с половиной узлов, а на длительном переходе через штормовую Атлантику -- не больше 7,5 в среднем, в то время как для следования в составе конвоя "Монблану" следовало идти с недостижимой для его машины скоростью в хотя бы 13 узлов. Соответственно, в состав формировавшегося в Нью-Йорке британского конвоя пароход не включили -- ему было предписано следовать в Галифакс, отдать якорь в гавани Бэдфорд и ждать там формирования другого английского конвоя, в состав которого "Монблан" мог бы войти, если опять-таки его скорость не будет конвою помехой -- в противном случае ему придётся следовать в-одиночку.
Холодным зимним вечером 5 декабря 1917 года "Монблан", под командованием капитана Айма Ле Медэка, прибыл из Нью-Йорка на внешний рейд Галифакса. С охранявшей рейд канонерской лодки пароходу азбукой Морзе просигналили приказ отдать якорь и принять на борт офицера связи.Прибывший через несколько минут на "Монблан" лейтенант Фриман заявил капитану: "Если с моего корабля не последует каких-либо дополнительных сигналов, вы сможете сняться с якоря и войти в гавань, как только позволит видимость. Я полагаю, это будет в 7 часов 15 минут утра."
Утро выдалось на редкость ясным, но морозным. Галифакс просыпался. С семи часов утра третий помощник капитана "Монблана" штурман Левек, стоя на мостике, наблюдал в бинокль за канонерской лодкой в ожидании дополнительных приказов военных властей. Вскоре с её борта яркие вспышки фонаря Морзе сообщили: "Монблан, Монблан, Монблан. Поднимите на фалах ваш номер и следуйте в гавань Бедфорд, где получите дальнейшие указания командования". Капитан Ле Медэк приказал выбирать якорь, Левек встал у машинного телеграфа, а вахтенный матрос, протерев стекла ходового мостика, занял свое место у штурвала. Когда из машины сообщили о полной готовности, лоцман дал команду. "Средний вперед!", капитан перевел её тут же на французский язык, звякнули звонки машинного телеграфа, и "Монблан" двинулся по фарватеру в гавань Бедфорд -- на встречу судьбе и норвежскому грузовому пароходу "Имо", капитаном коего был некий Хаакан Фром.
"Имо" не имел официального разрешения на выход в море. Точнее, он должен был выйти в море пятого декабря, однако баржа с углем подошла к его борту не в 3 часа дня, как это было договорено с властями порта, а только в б часов вечера, когда над заливом опустились сумерки и ворота бонового противолодочного заграждения бухты были уже закрыты. "Имо" снялся с якоря в 8 часов 10 минут утра, и, когда норвежец подошел к проливу Те-Нарроус, ход судна был равен 7 узлам. На встречу ему на четырёх узлах (Британское адмиралтейство ограничило скорость движения судов в гавани 5 узлами) шёл "Монблан".
"Монблан" дал один короткий гудок, означающий, что судно меняет курс вправо. В целях предосторожности лоцман "Монблана" Фрэнсис Маккей хотел еще больше отвести пароход вправо и передал вниз, в машинное отделение, телеграфом команду снизить скорость до минимума. Не успел еще стихнуть звук гудка "Монблана", как "Имо", перебивая его, в нарушение всех правил, дал два коротких гудка, которые означали "Я изменяю свой курс влево". Лоцман и капитан "Монблана" были убеждены, что встречное судно возьмет вправо и приблизится к средней линии фарватера в соответствии с требованием "Правил предупреждения столкновения судов в море". Теперь же на "Монблан", который был в 40 метрах от набережной Дартмута, буквально лезло встречное и к тому же более крупное судно. "Монблан" стал поворачивать вправо, а "Имо" -- влево. Суда неотвратимо сближались.
У капитана Ле Медэка теперь остался один выход, чтобы избежать столкновения -- отвернуть влево и пропустить "Имо" по правому борту. Расстояние между пароходами составляло уже каких-нибудь 50 метров. Маккей схватился за шнур и дал два коротких гудка. Одновременно капитан, тут же понявший маневр лоцмана, крикнул рулевому: "Лево на борт!" Хотя машина была остановлена, судно, глубоко сидевшее в воде, продолжало двигаться по инерции и послушалось руля. "Монблан" медленно отвернул от берега, и оба парохода оказались параллельно друг другу правыми бортами на расстоянии 15 метров.
Казалось, опасность столкновения миновала. Но тут произошло непредвиденное. Как только "Монблан" отвернул влево и стал расходиться с норвежцем правым бортом, "Имо" дал три коротких гудка, давая понять, что его машина пущена на задний ход "Монблан" сделал то же самое: дал реверс на задний ход и три коротких гудка. Оба судна стали отходить кормой вперед, но руль "Имо" оставался положенным на левый борт, что, при работающей полным задним ходом машине, отвело его нос вправо -- в борт "Монблана". Пытаясь избежать удара, Ле Медэк положил руль на правый борт так, чтобы отвести нос своего судна влево. Через несколько секунд нос норвежца с силой ударил в правый борт "Монблана" в районе первого трюма.
Те, кто находился в этот момент на мостике "Монблана", испытали... хммм... сложные чувства. И их можно понять. Когда суда столкнулись, форштевень "Имо", разворотив борт, вошёл на 3 метра в глубь трюма. От удара несколько бочек, закреплённых на носовой палубе в четыре яруса, оказались вскрытыми. Их содержимое потекло на палубу и оттуда, сквозь зиявшую пробоину, на твиндек, где была уложена пикриновая кислота. Машина "Имо" уже почти минуту работала на задний ход, и нос норвежца со скрежетом и снопом искр от трения металла выдернулся из пробоины. Разлившийся бензол вспыхнул, и бак "Монблана" охватило пламя.
Столб чёрного дыма высотой 100 метров поднялся над баком. Языки пламени в утреннем рассвете то и дело меняли свой цвет: из оранжевых они становились синими и голубыми, потом снова оранжевыми, исчезая в клубах черного дыма. Гигантский костер разрастался с каждой минутой. От нагрева взрывались железные бочки с бензолом, кусочки раскаленного металла дождем осыпали палубу. Потушить пожар команда не смогла, открывать кингстоны было поздно. Можно было, конечно, развернуть "Монблан" в сторону океана, дать самый полный вперёд -- и надеяться, что вода каскадом устремится в пробитый борт и зальет взрывчатку, что предотвратит катастрофу. Или хотя бы замедлит её на несколько минут и отодвинет её подальше от города.
Капитан Ле Медэк, впрочем, героем не был. Он повернулся к вахтенному штурману и отдал команду: "Приказываю покинуть судно!" Обе шлюпки с сидевшей в них командой уже стояли у бортов под штормтрапами, матросы с диким неистовством навалились на весла, и шлюпки устремились к берегу Дартмута. Брошенный на произвол судьбы "Монблан" с поднимавшимся в ясное голубое небо черным шлейфом дыма, подхваченный приливным течением, стал дрейфовать к пирсам Ричмонда. Зрелище, если верить очевидцам, стоило того, чтобы на него посмотреть -- в самом деле, пароходы, под завязку загруженные взрывчаткой, горят не каждый день. Так что жителей Галифакса можно понять -- на набережных города по обеим сторонам пролива собрались толпы зевак. Сотни людей выглядывали из окон, с крыш домов... Часы на башне городской ратуши показывали 9 часов б минут утра.
Капитан английского лайнера "Акадиан" Кемпбелл, когда его судно находилось в океане в 15 милях от входа в Галифакскую бухту, сделал утром того дня следующую запись в вахтенном журнале:
Ничего не напоминает?"Сегодня утром, б декабря 1917 года, в 9 часов 06 минут, на горизонте в стороне залива я увидел зарево, которое казалось ярче солнца. Через несколько секунд над Галифаксом взметнулся гигантский столб дыма, увенчанный яркими языками пламени. Эти языки сразу же исчезли в серо-черных клубах дыма и через несколько мгновении снова появились в небе в виде многочисленных вспышек. Над городом медленно вздымался черный гриб дыма. Потом до нас донесся звук двух, последовавших один за другим, глухих раскатов взрыва. По определению секстаном высота этого черного гриба составила более 2 миль. Он висел над городом неподвижно в течение 15 минут."
Взрывная волна была направлена во все стороны. О силе этой волны можно судить хотя бы по тому, что стальной кусок шпангоута "Монблана" весом около 100 килограммов нашли в лесу в 12 милях от города, а веретено станового якоря, которое весило около полутонны, перелетело через пролив Норт-Арм и упало в лесу в 2 милях от места взрыва. Четырехдюймовую пушку -- ту самую, которая стояла на крашеном шаровой краской баке "Монблана" -- нашли с расплавленым наполовину стволом на дне озера Албро, расположенного в одной миле за Дартмутом.
Все каменные здания, не говоря уже о деревянных домах, стоявших по обоим берегам пролива Те-Нарроус, в Дартмуте и Ричмонде, почти полностью оказались сметёными с лица земли. На всех домах, которые находились на расстоянии 500 метров, были сорваны крыши. Телеграфные столбы переломились словно спички, сотни деревьев вывернуло с корнем, мосты обрушились, рухнули водонапорные башни, заводские кирпичные трубы.
Особенно пострадала северная часть Галифакса -- Ричмонд -- район города, расположенный на склоне холма Там рухнуло здание протестантского приюта сирот, похоронив заживо под каменными обломками всех своих обитателей. Было разрушено три школы: из 500 учеников живых осталось только 11.
Больше всего жертв отмечалось в местах скопления людей -- на заводах, фабриках и в конторах. Например, почти никто не уцелел на текстильной фабрике, а в цехе литейного завода, что стоял недалеко от эпицентра взрыва, из 75 человек спаслось, получив тяжелые ранения, всего 6. Погибло несколько сот рабочих, собравшихся на крыше сахарного завода "Акадиа", чтобы посмотреть пожар "Монблана".
Кроме крупных зданий -- заводов, фабрик, церквей, складов, взрыв полностью разрушил 1 600 и сильно повредил 12 тысяч жилых домов. Едва ли можно было найти тогда в городе целое оконное стекло. От действия взрывной волны вылетели окна даже в городе Труро, расположенном в 30 милях от Галифакса.В течение нескольких минут после взрыва оба берега пролива Те-Нарроус были окутаны черным дымом и пылью. На город падали не только куски разорвавшегося парохода, но и огромные обломки скал со дна пролива, камни и кирпичи домов. Из стоявших в гавани судов погибла дюжина крупных транспортов, а десятки пароходов и военных кораблей получили очень сильные повреждения. Ошвартованный у пирса №8 большой новый пароход "Курака" оказался полузатопленным и выброшенным на другой берег пролива Из 45 членов его экипажа в живых осталось только 8. Стоявший под его прикрытием по отношению к "Монблану" транспорт "Калони" остался без спардека, трубы и мачт На крейсере "Хайфлайер" взрывной волной разворотило бронированный борт, снесло рубки, трубы, мачты и все баркасы Более 20 человек из команды крейсера были убиты и более 100 человек ранены. Крейсер "Найоб" водоизмещением 11 тысяч регистровых тонн выбросило на берег словно щепку. Стоявший в сухом доке норвежский пароход "Ховланд" был почти полностью разрушен.
Когда взрывная волна утратила свою силу, в проливе Те-Нарроус образовалась придонная волна высотой около 5 метров. Она сорвала с якорей и бочек десятки судов. Ею был подхвачен и "Имо". С частично снесенным спардеком, без трубы и с погнутыми мачтами, он был выброшен на берег. На нем погибли капитан Фром, лоцман Хэйс и пятеро матросов.
Берега Ричмонда и Дартмута на протяжении мили были завалены буксирами, баржами, шхунами, катерами и лодками. По воде плавали трупы людей и лошадей. На загромождённые обломками улицы города упала искрящаяся паутина проводов. Из-за развалившихся угольных печей и плит повсюду начались пожары.В округе в радиусе 60 миль в церквах от взрывной волны зазвонили колокола. Их звон был воспринят как панихида по погибшему городу. По официальным данным канадской и американской печати, в городе было убито 1 963 человека, более 2 тысяч пропало без вести, раненых около 9 тысяч человек, 500 лишилось зрения от разлетевшихся в окнах стекол (самым распространенным увечьем в результате взрыва было именно ослепление осколками оконного стекла: люди бросились к окнам смотреть что происходит; в одной школе на окнах были жалюзи -- они спасли зрение ученикам, в память об этом с тех пор эти жалюзи никогда не открываются), 25 тысяч осталось без крова. Фактически число жертв было значительно больше. Одна канадская газета того времени сообщает, что только фирма галифакского гробовщика Мак-Гилливрея изготовила 3 200 могильных надгробных надписей за три дня.
С рассветом 7 декабря над Галифаксом ударили морозы и начался снежный буран, а через сутки со стороны Атлантики на город налетел шторм, один из самых сильных за последние 20 лет. Снежный буран затруднял работу спасательных партий, развалины занесло снегом, поэтому вытащить из-под обломков удалось не всех. Пожары бушевали в городе несколько дней. Первые дни отмечались случаи грабежей и мародерства, злодеи обыскивали и грабили трупы, забирались в брошенные лавки и склады. Был нарушен "сухой закон". Снежный буран сменился через несколько дней оттепелью с дождем. Люди утопали по колено в грязи немощеных улиц города. В ликвидации возникшего после взрыва пожара самое деятельное участие приняли жители Бостона. В знак благодарности канадские лесорубы ежегодно бесплатно поставляют Главную Бостонскую Рождественскую Ёлку.
Команда "Монблана" высадилась в одной миле от горевшего судна на побережье Дартмута и залегла в лесу, и, таким образом, весь экипаж "Монблана" спасся, кроме одного матроса, который в момент взрыва получил смертельное ранение осколком в спину. Суд, состоявшийся вскоре, признал виновными в случившемся капитана Ле Медэка, лоцмана Маккея и капитана третьего ранга Виятта, которого обвинили в том, что он поздно предупредил жителей города о возможном взрыве. Суд требовал уголовного наказания лоцмана, рекомендовал французским властям лишить капитана Ле Медэка судоводительских прав и судить его по законам его страны. "Имо" и, что самое главное, те идиоты, которым непеременно хотелось увести пароход-бомбу с рейда в гавань, виновными признаны не были. Ничего не поделаешь -- в тот момент в Канаде французов не любили. Квебек и всё такое...В марте 1918 года дело снова слушалось в Верховном суде Канады. Синдикат капитанов дальнего плавания Франции подал прошение морскому министру страны о защите капитана Ле Медэка. Через год он и лоцман Маккей были освобождены, обоим вернули судоводительские права. Международный суд, разбиравший иски двух судоходных компаний, решил, что в столкновении виновны оба судна в равной степени.
Капитан Ле Медэк служил в фирме "Компани женераль трансатлантик" до 1922 года. В 1931 году французское правительство, подчеркивая невиновность своего флага в столкновении "Монблана" и "Имо", в связи с уходом на пенсию наградило Ле Медэка орденом Почетного легиона.
Большинство исследователей сходится во мнении, что до появления атомной бомбы взрыв, который произошел девяноста лет назад в Галифаксе, является самым сильным (и одним из самых дорогостоящих) взрывом, который когда-либо знало человечество. Сила его составила порядка трёх-пяти килотонн (в Хиросиме было 13 кТ; Оппенгеймер использовал взрыв в Галифаксе, как модель при рассчётах поражающего эффекта бомб в Хиросиме и Нагасаки). Добиться того же эффекта при помощи неядерного боеприпаса -- невозможно.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2007-12-19 11:53 am (UTC)Угумс
Date: 2007-12-19 12:34 pm (UTC)Вообще-то, завод производил сульфат аммония, но во время войны начались перебои с поставками серы... Селитра, которую пришлось производить (и складировать) из-за отсутствия серы, оказалась излишне гигроскопична -- и сцементировалась, к чему BASFовцы оказались не готовы.
Рабочим выдали кирки, но пользоваться ими было небезопасно 0;) -- слежавшиеся удобрения под ногами рабочего могли внезапно осыпаться, погребая его под собой. Тогда попробовали микровзрывы динамита. С ними проблем не возникло, они были сочтены безопасными.
К 21 сентября было проведено порядка 20000 микровзрывов, ни один из которых к детонации удобрений не привёл. Чем от них отличался 20001-й -- до сих пор точно неизвестно.
Сила взрыва порядка 1-2 килотонн. Взрыв было слышно в Мюнхене (300 км от Оппау). На расстояннии до 25 км с домов посрывало крыши. 80% самого Оппау -- срыло. 500 убитых, 2000 раненых. В эпицентре -- воронка 90×120 м глубиной 19 м.
По-видимому, из 4500 тонн удобрений сдетонировало только около 450 т. Повезло -- у взрывов такой силы все последствия уже линейно пропорциональны корню кубическому из силы взрыва, так что мало бу не показалось: 10-20 кТ -- это уже Хиросима...
no subject
Date: 2007-12-19 12:06 pm (UTC)Emo?
Впервые слышу о токсичности продуктов взрыва тротила, кстати.
no subject
Date: 2007-12-19 12:40 pm (UTC)Emo?
Imo.
Впервые слышу о токсичности продуктов взрыва тротила, кстати.
Я тоже ;) За что купил -- за то и продаю. Если мне не изменяет мой склероз, то самый токсичный продукт распада тротила -- угарный газ. Зато нераспавшийся тротил -- появление которого при взрыве вполне возможно -- как раз довольно таки токсичен.
no subject
Date: 2007-12-19 12:41 pm (UTC)Да уж...
Date: 2007-12-19 12:52 pm (UTC)И слава Богу!
Re: Да уж...
Date: 2008-10-28 12:41 pm (UTC)Вполне возможно
Date: 2008-10-28 03:14 pm (UTC)Re: Вполне возможно
Date: 2010-11-23 11:53 pm (UTC)Спасибо, очень интересный пост.
no subject
Date: 2010-11-22 10:49 pm (UTC)You are welcome ;)
Date: 2010-11-23 06:24 am (UTC)no subject
Date: 2010-11-23 06:47 am (UTC)P.S. Фраза про эталон тонны - ловушка для копипастера?
И это тоже ;)
Date: 2010-11-23 07:36 am (UTC)